Июдин. Не брать, нет.
Хинин. В таком случае – черт с ним.
Шапшнев. И номер какой-то подозрительный: серия «А», пять нулей, единица.
Семен (заглядывая в билет). Пять нулей, единица… Вот так матерный подарок.
Хинин (заглядывая в билет). Пять нулей, единица… Ерунда!
Июдин. Давно в тираже. (Отходит.)
Шапшнев. Возьмите билет, гражданочка. Завтра подаем на вас в народный суд.
Люба. Но в чем же я провинилась? Я не виновата, что у меня нет денег. Подождите немного… Мне обещали найти жиличку. Если вы меня выселите, – что же остается? В Неву, что ли, кинуться?..
Шапшнев. Нас это не касается.
Люба (изумленно). Вас это не касается? Но если так, то я, конечно, пойду и кинусь… и записку оставлю, что вы виноваты…
Шапшнев. Не запугаете.
Хинин. Не на таких наскочили…
Семен. Эта кинется, очень просто… (Отходит, садится на дрова.)
Люба (растерянно). Придет осень… Я поступлю на службу… Я поступлю на драматические курсы. Я заплачу. (Обрадовалась.) Я напишу в Рязань… Мне пришлют.
Журжина (Июдину). И берет она подвенечное платье, и я уже понимаю, что это – саван.
С черного хода появляется Рудик. Люба порывисто идет к нему.
Люба. Гражданин Рудик…
Рудик. Адольф Рафаилович… К вашим услугам.
Люба. Купите у меня билет… это необходимо…
Рудик (рассматривая билет). Серия «А». Пять нулей, единица. (Засмеялся, протянул билет обратно.) Я не играю. Мерси, барышня…
Люба. В таком случае… дайте мне денег… взаймы…
Рудик. Ого! (Шарит в кармане.) Копеек сорок…
Люба (струсив). Нет… шестьдесят семь рублей… Все равно – меньше…
Рудик. Вот как, – шестьдесят семь рублей или меньше… Но, знаете, денежки я держу в банке. Вы поняли меня? Сегодня праздник, и, к сожалению, принужден вам отказать. (Отходит.)
Люба. Хорошо… Благодарю вас… (Опустив голову, медленно идет к себе.)
Шапшнев. Адольф Рафаилович, насчет фановой трубы заявленьице надо подписать…
Рудик. Ах, эта вечная канцелярщина. (Идет к двери управдома.)
Хинин (повышенно). Адольф Рафаилович, на два слова…
Рудик. Нуте…
Хинин. Есть контрабандные носки, дивное мыло, заграничная помада и кое-что другое…
Рудик (оглядываясь). Знаете, – контрабанда…
Хинин. Вчера из Парижа… Сбегать?
Рудик. Ну, если французский товар…
Рудик и Шапшнев уходят в контору. Хинин убегает к себе. Июдин ушел на набережную, Семен сидит на дровах. Журжина шьет. Люба уходит к себе.
Журжина (вслед Любе). Сердце болит за эту девушку.
Семен (на дровах, задумчиво). А что такое честный человек? Нет ответа. Где они, эти честные-то? Мучительный вопрос. И кругом одна жестокая скука.
Алеша (проходит в глубине и кричит кожу-то). Левка, Мишка… Ты куда? Купаться?.. Подожди, я с вами…
Журжина. Ну, прямо не могу… (Идет к Любиному окну.)
Семен. Это из мыслей графа Табуреткина.
Журжина. В таком состоянии она, – долго ли до беды… (Заглядывает в Любино окно.)
Люба с силой его распахивает.
Люба. Вы зачем подсматриваете?.. Что вам еще от меня нужно?
Журжина. Виновата. (Семенит обратно.)
На дворе появляется мальчик-газетчик.
Газетчик. Красная вечерняя. Рождение волосатого младенца о двух головах на Выборгской стороне. Кулидж собирается проглотить Францию.2 Гибель Исаакиевского собора. Полный подробный список сегодняшних выигрышей государственной лотереи.
Семен. Дай газету.
Газетчик (подает ему газету и уходит в дом). Красная вечерняя. Тайна женского туловища…
Журжина. Девушке, молоденькой в особенности, трудно, невозможно пробиться в жизни. Затопчут люди.
Люба (выходит из дому). Нет, не затопчут… (Уходит на набережную и скрывается за углом.)
Журжина. Куда это она пошла? (Поднялась.) Ай… Ай… Да, Семен же, догони ее… ай… топиться побежала…
Семен. Чепуха. (Махнул рукой, развертывает газету.)