Нил. На Сонечку сходственное?
Клавдий. Нет. Сонечку никогда не вижу во сне, она не настоящая… А на нее, на Нину, на наш портрет… (Встает.) Нил, найди портрет… Прошу тебя… Он никуда не мог деваться, его спрятали нарочно… Он сто лет висел здесь, тридцать лет я гляжу на него… Найди, жить не могу… Она единственная… Мне казалось, если я долгие годы буду глядеть и хотеть, она придет. А жизнь пролетела… я ничего не сделал… К чему все это, когда любить некого…
Нил. Осмелюсь посоветовать, Клавдий Петрович, – женились бы на Квашневой. Ей-богу, а то одна тоска у нас – хоть в лес беги…
Клавдий. Женюсь, только не на ней. Послушай, какое имя – Нина!
Нил. Почему Нина? Может, ее совсем и не так звали. Слушать вас прямо опасно – виданное ли дело жениться на изображении!
Клавдий. Ничего не понимаешь – если суждено, она придет. Чем я виноват, что полюбил только портрет; но ведь лицо у нее единственное – другого не полюбишь: я вот даже и не знаю, откуда он попал в наш дом. А люблю. Не просто это. Оставь. Не можешь найти, так не разговаривай.
Нил. Ох, беда какая! Где же я его найду?
Клавдий (сел в кресло напротив, Нил стал у стены, где ободрана штукатурка). Тут я про Наполеона Третьего разобрал, ты перепиши в тетрадь, а то видишь, как высоко, – читать трудно.
Нил (влезает на стул, читает). «Пруссаки заняли все высоты – французы отступают…»
Клавдий. Какое было кровопролитное сражение.
Нил. Да ведь это, Клавдий Петрович, давно очень было…
Клавдий. Ну что же, а я говорю: кровопролитное.
Нил. Учитель здешний рассказывал: немцы вот поссорятся и бранят друг друга, а рукой ни-ни. А французы всегда дерутся молча.
Клавдий. Глупости какие… Где мой носовой платок?
Нил. В кармане, чай.
Клавдий. И то, в кармане. Вот что – ты пойди, а я посижу, устал что-то сегодня.
Нил. Как же сидеть, Клавдий Петрович? Господи, Ведь гости сейчас приедут.
Клавдий (с испугом). Какие гости? Нил. Да все она же, Квашнева с Сонечкой, и еще путешественница одна…
Клавдий. Ах, как это, Нил, наверно, ты сам их зазвал.
Нил. Вот лопнуть – сами.
Клавдий. А ты скажи, – меня дома нет, в поле уехал.
Нил. Не поверят, Клавдий Петрович, виданное ли дело, чтобы вы по полям ездили.
Клавдий. Ну в город, что ли, уехал, в гостиницу… Я знаю – Квашнева опять начнет уговаривать жениться.
Нил. Эх…
За окном шум голосов.
Идут!
Клавдий. Что вы со мной делаете, всегда помешают, человек только подумать собрался, минуты нет спокойной. (Идет к столовой.)
Нил. Куда вы…
Клавдий. Спрячусь… а ты что-нибудь придумаешь.
Нил. Ничего не придумаю. Клавдий Петрович, ведь они через столовую пройдут.
Клавдий. В самом деле… (Поспешно идет направо.)
Нил (отчаянно). Клавдий Петрович, да что же я им скажу?..
Клавдий (пробуя запертую дверь). Скажи ты им, скажи… Кто дверь запер?
Нил. Давеча сами приказали.
Клавдий. Что делать… Ах!.. Вошли… Пропал! (Стал у двери.)
Из столовой выходят Квашнева и Сонечка. Квашнева. Опять, чай, спрятался. Клавдий кланяется.
Квашнева. Вот он, сударь, здравствуй, в гости приехала, дочь привезла. Рад? Да ты что к двери прилип?
Клавдий. Я за носовым платком…
Квашнева. Платок в руке, не ври…
Клавдий. Ах, какая забывчивость. (Подходит, здоровается.) Присядьте, пожалуйста…
Квашнева и Сонечка садятся. Нил стоит на ступеньках.
Квашнева. Ну, отец, я на тебя в суд подаю, за дороги… Ну, что выпучил глаза, – пошутила, не подам. А ты вели нарубить тальнику, да и завали дорогу.
Клавдий. Сейчас распоряжусь. (Вскочил.)
Квашнева. Успеешь, успеешь, садись. Коляску все равно на твой счет починю. Садись. Ну, делал что?
Клавдий. Думал много…
Квашнева. Об ком думал, об нас?..