Семен. Будет вам трепаться-то, Валентин Аполлонович.
Хинин. А, граф Табуреткин. Здравствуй, Семен. Ну, как? Воруешь?
Шапшнев. Когда же это его профессия.
Семен. Жизнь графа была покрыта неопределенным мраком… Вот, например… (Выхватывает колоду карт.) Колода карт. Никакой мистификации, – удостоверьтесь. Одно голое счастье. (Присаживается, раскладывает три карты.) Вот червонная дама. Удостоверьтесь. Гривенник ставка. Угадаете между трех карт червонную даму, – ваше.
Шапшнев. Ну, знаешь, за это…
Хинин. Брось. В трынку не играю.
Семен. Ставка — гривенник серебром. Ваши два шанса, мой — один.
Шапшнев. Знаешь, за это тебя не погладят. (Присаживается, играет.) Вот эта.
Семен. Угадали. Ваше.
Хинин. А ну-ка я. (Бросает гривенник.) Эта.
Семен. Угадали. Ваше.
Шапшнев. Иду на двугривенный…
На набережной появляется Люба, Алеша с тачкой спускается с баржи.
Люба. Алеша!
Алеша. Ну, что? Вышло место?
Люба. Ничего не вышло. И разговаривать не хотят.
Алеша (перевернул тачку, подошел к Любе). Так как же теперь? (Поправляет очки.)
Люба. Ничего не знаю. Камни выгружать?
Алеша. Бросьте. Надорветесь.
Люба. А почему вы не надорветесь?
Алеша. Мне что… Только есть очень хочется, – в три или четыре раза против нормального… С утра и до ночи думаю о чайной колбасе.
Люба. Больше ни о чем не думаете?
Алеша (взглянув на нее). Вы про что?
Люба (зловеще). Скоро узнаете — про что. Пожалеете…
Алеша. Надо спокойно относиться ко временным затруднениям… Я думаю: почему бы зам не сдать половину комнаты спокойной жиличке?..
Люба. Может быть, вы еще о чем-нибудь думали?
Алеша (посмотрел на нее). Вы про что?
Люба (рассердилась). Да ни про что я…
Алеша. Я уже предпринял некоторые шаги, но кого ни спросишь, все разъехались на дачу. Будто это какая-то европейская буржуазия, – на дачу…
Люба. Бывает же такое счастье у человека, – в кармане — бац — два или три червонца… Это значит: море, песок, ветер… (Кричит.) Не дача, а — песок и море, и у меня — белое платье. А вы как думали?.. И чтобы мне говорили слова… А не про чайную колбасу.
Алеша. Какие слова?
Люба. А вот такие, – каких нет в ваших книжках.
Алеша (подумал). Вы про что?
Люба. Вот вы, должно быть, многого добьетесь в жизни, – сразу видно…
Алеша. Я тоже так думаю… (Поправляет очки.)
Люба. Из одного города приехали, с одной улицы… Вы-то, что же, – много умней меня, много лучше?
Алеша. Вы, Люба, горячее… Зато у меня больше выдержки…
Люба. У вас все складно выходит… У меня ни черта не выходит. Никогда не выйдет… (Отходит.)
Алеша. Люба… возьмите у меня денег…
Люба. Испугались? А? (Внимательно глядит ему в глаза.)
Алеша. Вы про что?
Люба. Не испугались? Эх, вы…
Алеша. Цыганский пот прошибет с вами разговаривать. Загадки, вопросы. Возьмите три рубля…
Люба. У вас не возьму.
Алеша. Почему? Я же как товарищу.
Люба. Не хочу.
Алеша. Сложно. (Опустив голову, рассуждает.) Очевидно, психология женщины много запутаннее, чем психология мужчины… В то время, когда мы сосредоточиваем всю энергию на достижение одной…
Люба ушла. Он поднял голову.
Ушла… да… Я редкий осел… (Взял тачку, покатил на баржу.)
Шапшнев (бросив карту, пошел навстречу Любе). Погодите-ка, гражданка.
Люба остановилась, нахмурилась.
Я к вам с большой неприятностью.
Люба. Ну?
Шапшнев. Что же вы, – будете наконец платить за квартиру? Это безобразие надо кончить.
Люба (встряхнула головой). Сейчас — нет.
Шапшнев. Граждане, вы слышали.
Подходят Июдин, Хинин, Семен и Журжина.
Июдин. Позвольте, позвольте, в чем дело. Насчет квартплаты?