Шапшнев. Нагло отказывается. А виноват всегда Шапшнев, – почему не стращает.
Семен (спокойно). За это гражданочку мало в клочки разорвать.
Июдин (Любе). А на какие средства, я спрашиваю, мы будем ремонтировать крышу, которая течет?
Журжина. В шестнадцатом номере, – это у них привычка, – откроют кран в ванной и сами уйдут на весь день. И вся вода через потолок на мою кровать, и воды по щиколотку.
Шапшнев. Погоди, мы не про то.
Хинин. Граждане… Я, как представитель искусства, как артист, как трудящийся, выражаю самый решительный протест. Заматывание квартплаты надо кончить раз и навсегда. Нужно дать отпор.
Семен. Будет трепаться-то, Валентин Аполлонович…
Хинин. Гражданин Визжалов, прошу не перебивать… В моей квартире начали ремонт, развалили обе печки, и ремонт прерван на неопределенное время. (Указывал на Любу.) Из-за подобных безответственных личностей у нас не хватает денег на ремонт… Товарищи, задачи революционного строительства — бороться за каждую копейку квартплаты.
Шапшнев (широко улыбается). Правильно.
Семен. Этот вбил гвоздь.
Июдин (Любе). Нынче не девятнадцатый год. Каждое ведро помоев, которое вы изволите вылизать в мусорную яму, обходится жилтовариществу в одну девятую копеечки.
Люба. Но я же говорю, что у меня нет денег.
Семен. Совершенно случайно, гражданочка, мне известно, что у вас в кошелечке водится выигрышный билет номинальной стоимостью в десять рублей золотом.
Шапшнев. Вот как — выигрышный билет?
Хинин. Ага! Выигрышный билет.
Люба. Выигрышный билет мне дала мама, когда я уезжала из Рязани. Дала на счастье.
Все засмеялись.
Июдин. Вот так счастье!
Шапшнев. Удружила мамаша!
Хинин. Так и платите им за ремонт моей печки.
Люба (протягивает билет Хинину). Возьмите.
Журжина. Смотрите, – матерний подарок.
Хинин. Передайте управдому.
Семен (заглянув в кошелек Любы). Зловещая пустота.
Люба (Шапшневу). Значит, я заплатила десять рублей в счет долга.
Шапшнев. Как так? Он этого не стоит. Да и вообще, граждане домовые жильцы, принимать ли?
Хинин. Вопрос крайне серьезный.
Июдин. Решим на летучем собрании.
Семен. На голосование. Кто воздержался?..
Шапшнев. Не вертись ты около нас, котище проклятый.
Журжина. Я воздерживаюсь. (Отходит и садится снова около крыльца.)
Шапшнев. Ведь, может быть, этот билет в тираж вышел.
Июдин. Не брать, нет.
Хинин. В таком случае — черт с ним.
Шапшнев. И номер какой-то подозрительный: серия «А», пять нулей, единица.
Семен (заглядывая в билет). Пять нулей, единица… Вот так матерный подарок.
Хинин (заглядывая в билет). Пять нулей, единица… Ерунда!
Июдин. Давно в тираже. (Отходит.)
Шапшнев. Возьмите билет, гражданочка. Завтра подаем на вас в народный суд.
Люба. Но в чем же я провинилась? Я не виновата, что у меня нет денег. Подождите немного… Мне обещали найти жиличку. Если вы меня выселите, – что же остается? В Неву, что ли, кинуться?..
Шапшнев. Нас это не касается.
Люба (изумленно). Вас это не касается? Но если так, то я, конечно, пойду и кинусь… и записку оставлю, что вы виноваты…
Шапшнев. Не запугаете.
Хинин. Не на таких наскочили…
Семен. Эта кинется, очень просто… (Отходит, садится на дрова.)
Люба (растерянно). Придет осень… Я поступлю на службу… Я поступлю на драматические курсы. Я заплачу. (Обрадовалась.) Я напишу в Рязань… Мне пришлют.
Журжина (Июдину). И берет она подвенечное платье, и я уже понимаю, что это — саван.
С черного хода появляется Р у д и к. Люба порывисто идет к нему.
Люба. Гражданин Рудик…
Рудик. Адольф Рафаилович… К вашим услугам.
Люба. Купите у меня билет… это необходимо…
Рудик (рассматривая билет). Серия «А». Пять нулей, единица. (Засмеялся, протянул билет обратно.) Я не играю. Мерси, барышня…