Теппер. В банке пятьдесят семь рублей. Делайте игру.
Человек в тюбетейке (яростно чешет ноги, — Лоханкину). Замучили. Отстаньте от меня, гражданин.
Теппер (считает ставки). Пятнадцать, двадцать семь. Лоханкин, отвяжитесь от банкомета. Пятьдесят три. (Бандиту.) Опять ручищами полезли. (Замахивается лопаткой.) Четыре рубля не покрыты. Вы там, в очках, заснули? Старшина!..
Лоханкин (возвращаясь к Любе). Этот банк обязательно сорвут.
Теппер. Кто желает поставить четыре рубля?
Лоханкин. Ставьте. Берите меня в часть.
Марго. В самый раз поставить. Только у нас — билет, а не деньги.
Лоханкин. Наплевать. (Берет билет.) Я имею из него полтинник. Гражданин крупье, мы покрываем. Принимаете?
Теппер (берет билет). Пять нулей, единица. Серия «А». (Человеку в тюбетейке.) Принимаете за четыре рубля?
Человек в тюбетейке. Принимаю.
Теппер (бросает билет на стол). Банк покрыт.
Человек в тюбетейке мечет.
Марго (Любе). Значит, выиграете, и у вас будет восемь рублей, и опять их поставите, – у вас будет шестнадцать, и опять поставите, – у вас будет…
Ухов. Карту.
Лоханкин (Любе). Жир. Плохо наше дело.
Люба. Почему? Мы проиграли?
Лоханкин (указывая на человека в тюбетейке). Говорят, будто это московский шулер, – вот в чем беда…
Человек в тюбетейке. Восемь. (Волнение за столом.)
Марго. Вот черт, и нет билета.
Лоханкин. А что я говорил?
Ухов (вскакивает, взлохмаченный, швыряет карты). Неправильная игра. Здесь с накладной играют. (Общий шум.)
Соня (визжит). Деньги растаскивают.
Соня, бандит и еще несколько человек кидаются к деньгам.
Теппер (колотит их по головам лопаткой). Правильная, правильная, правильная игра… Старшина!
Человек в тюбетейке, захватив деньги, встает, идет в буфет. В арке его задерживает Соня.
Люба (Лоханкину). Я не понимаю, – мы проиграли?
Лоханкин. Что вы дуру-то валяете, – не понимаю… (Скрывается.)
Люба. Марго, Марго, где же мой билет?
Марго. У этого московского… Вот, черт возьми, неудача…
Люба. Что же нам теперь делать? Я хочу еще раз попытать счастье. Я попрошу, чтобы он на минутку вернул мне билет. Хорошо? Я только выиграю и отдам. Хорошо? Можно?
Марго. Кто его знает. Эти московские такие требовательные… От денег откажешься. Каждому своя жизнь дорога.
Люба. Ах, дорога жизнь. Моя жизнь сейчас четыре рубля стоит. (Делает движение по направлению человека в тюбетейке.)
Марго ее удерживает.
Марго. Сонька Ноздря с ним. Она вас даже до разговора не допустит. Лучше уж я попытаюсь. Вы посидите тут.
Марго идет к человеку в тюбетейке и скоро скрывается с ним и с Соней в буфете. Люба садится налево за столиком. Около нее останавливается Ухов, шарит в карманах.
Ухов. Были, ведь были… Оставались.
Лоханкин (принимая жестами и выражением лица участие в поисках денег). Неужто остались? Неужто не все роздали?
Ухов. Нет еще. Не все роздал. Остались. (Нашел, считает.)
Лоханкин. Знаете, красный купец, плакать хочется, – как вы проворачиваете червонцы.
Ухов. Жалко. Очень меня жалко. (Садится за стол Любы.)
Лоханкин. Вот я иначе, как наверняка, не играю. В других клубах сажусь за стол, так все разбегаются. (На ухо.) Здесь меня еще не знают. Хотите играть пополам. Давайте деньги, давайте. Отыграемся…
Ухов (вытянув бороду.) Кабы ты был человек, я бы дал, а ты марафон.
Лоханкин (шмыгнув). Глупее глупого. (Отошел.)
Ухов (кладет руку на руку Любы). Ты что, паразит, сидишь невеселая?
Люба (вырывает руку). Не лезьте.
Ухов. Ну, все равно — угощу тебя мадерой, раз ты голодная. Официант, подай нам бутылочку мадеры позабористее. (Любе.) А ведь ты не знаешь, кто с тобой сидит, кто я?