Главная улица — в ущелье. По ней мчится в каменных берегах река Тэпла. Узкий проезд — только по одной стороне реки, а на другой — дома стоят в воде, как в Венеции…
17 января 1956 г. Karlovy Vary
Дорогой Борис Сергеевич!
Привет Вам из Карловых Вар, — очень живописного, совершенно андерсеновского городка. Здесь — теплынь, как будто начинается весна.
Работать трудно из-за множества медицинских процедур, занимающих весь день.
Если Вы еще не посылали верстку «Золотой розы», то посылать не надо. Почта сюда идет довольно долго.
Прочту в Москве, куда мы вернемся к 5 февраля.
Никакие литературные новости сюда не доходят. Из писателей здесь Первенцев и украинский писатель Натан Рыбак.
Привет от Татьяны Алексеевны. Крепко жму руку. Наздар!
Ваш К. Паустовский.
18 января 1956 г. Карловы Вары
Алешенька, маленький-маленький милый мой мальчик. Здесь живет старый грач. Он все время вертится около школы, а когда школьники выходят, то кормят его хлебом. А когда школа закрывается, грач впрыгивает в автобус, садится рядом с вожатым и едет на рынок, где тоже все его кормят. Зовут его «Пелью». Вчера я подарил на улице одному мальчику коробку от наших спичек, а другой совсем еще маленький мальчик так сильно заплакал, что мама подарила ему свою коробку и он сказал маме: «Дэ-кую», — что по-чешски значит: «Спасибо».
У вас снег и мороз, а здесь совсем тепло и на горах лежит туман.
Здесь есть игрушечный магазин. Если какой-нибудь мальчик прижмется носом к стеклянной витрине этого магазина, то сейчас же в витрине загорается чудная елка и горит до тех пор, пока нос остается прижат. Вот как!
Живи хорошо, слушайся няню и Галку (поцелуй ее от нас) и жди — мы скоро приедем.
Мама и папа!
Привет всем.
27 февраля 1956 г. Москва
Костя, дорогой, я приехал вчера из Тарусы и застал твое письмо. Был счастлив им и вместе с тем огорчен, что оно пролежало в Москве, дожидаясь меня, и я прочел его слишком поздно. Очень обидно.
Татьяна Алексеевна с мальчиком в Тарусе. Я говорил с ней по телефону. Она просит передать тебе самый сердечный привет.
Я приехал всего на два дня (сегодня юбилей Эренбур-га, и мне надо выступать).
В среду утром возвращаюсь в Тарусу — дописывать 3-ю книгу автобиографической повести («Обвалы времени»).
Примерно в самом начале апреля я привезу готовую рукопись в Москву. Тогда мы все непременно увидимся и — да живет новая традиция!
Поцелуй Нину и внуков. Привет загадочно улыбающемуся Саше.
Обнимаю тебя.
Твой Костя.
Это письмо передаст тебе моя падчерица Галка. Она едет в Переделкино по своим студенческим делам.
11 апреля 1956 г. Таруса, Калуж. обл.
Дорогой Эммануил Генрихович!
Мы не виделись целую вечность, и я не смог даже поговорить с Вами о «Литературной Москве». Сборник превосходный. Из прозы на первом месте Ваша повесть — это прекрасная вещь, в двух словах о ней не скажешь, очерк Злобина и статья Пастернака. Федин несколько манерен и как-то искусственно тепловат, как остывающая грелка. Поэзия блистает. Совершенно поразительный Заболоцкий, и очень хорош молодой Рождественский. Как здорово, что сборник будет отныне периодическим. Поздравляю.
Я буду в Москве в начале мая (лежу в жесточайшем радикулите в Тарусе, отрезанный распутицей от всего мира). Тогда же смогу и поработать для сборника.
Вы знаете поэта Марка Шехтера? Хороший поэт. Его замалчивают критики и недолюбливают собратья по перу (поэты) за то, что он выпустил серию довольно едких эпиграмм <С..>
Я думаю, что в «Литературной Москве» следовало бы напечатать небольшой цикл его лирических стихов. Пусть Маргарита Осиповна сменит гнев на милость и отнесется к нему помягче, — он этого заслуживает.
Я напишу ему, чтобы-он прислал Вам для сборника свои стихи, прочтите. Очень стоит. К тому же Шехтер человек очень больной, вряд ли много проживет на свете, и ему, естественно, хочется, чтобы был услышан и его поэтический голос.
Я работаю над 3-й книгой автобиографической повести. Трудно. Особенно сейчас. Кое-чего я еще не понимаю.
Не болейте. Сердечный привет Вам и всем «нашим» — из редколлегии.
Ваш К. Паустовский.
5 мая 1956 г.
Дорогая Александра Яковлевна!
Я, как и Вы, провалялся полтора месяца в Тарусе с жесточайшим приступом радикулита (противная болезнь с противным названием), потом меня отрезало от всего мира разливом и распутицей, и только сейчас я попал в Москву. Узнал, что Вы в Переделкине.