Получил письмо еще от одного молодого — от Курано-ва. Он пишет, что его книга «Солнечный ветер» у Вас и Вам понравилась, и просит моего отзыва. Я правда плохо помню его вещь, но, кажется, в ней есть свежесть. Печатать его можно, но предпочтение я отдаю, конечно, Казакову.
Читал ублюдочную статью Е. Ну их всех к чертовой матери! Надо делать свое дело.
Как третий номер? Мне никто ничего не пишет, даже Рудный.
Здесь Гранин, — очень милый он человек. В доме тихо, как в монастыре, работать хорошо. Весна. Вчера прилетели на море дикие гуси и всю ночь кричали за окном.
Я вернусь 1 апреля.
Привет всей уважаемой редколлегии.
Всего Вам доброго. Жму руку.
Ваш К. Паустовский.
А. К. ПАУСТОВСКОМУ
14 марта 1957 г. Дубулты
Святая Мария, какой у нас был вчера случай!!! За моими окнами белка подралась с дятлом. Белка спала у себя в теплом дупле, а дятел сел. на соседнюю ветку и начал так долбить, что даже у меня разболелась голова. Белка проснулась, выскочила, разъяренная, как тигрица, и бросилась на дятла. Дятел (дятл) начал носиться вокруг дерева и удирать, но белка его догнала и так ударила по хвосту, что полетели перья. Тогда дятел изловчился и стукнул белку, и белка сорвалась с дерева, по зацепилась на лету лапками за ветку и так защелкала и зашипела от злости, что из всех дупел (или дуплов) повыскакивали все белки и загнали дятла в водосточную трубу на нашем доме, где он сидел всю ночь и боялся выйти. А сегодня утром он провалился по трубе вниз и упал в бочку для воды, весь вымок и улетел от досады в Ригу.
Это все было на самом деле.
У нас уже как будто весна, снег весь растаял и прилетели дикие гуси. Они всю ночь кричали на море.
Что ты там делаешь, в Москве, Алешенька? Я уже скоро приеду. Я очень соскучился по тебе и Галке, твоей сестричке. Смотрите не обижайте друг друга. «Ссор, ссор — никогда, мир, мир — навсегда».
В Риге продают воздушные шары, и на них нарисованы золотые крокодилы. Латышские школьники ходят в очень красивой форме, в круглых низеньких шапочках с белым кантом и с портфелями из змеиной кожи.
Может быть, завтра напишу тебе получше и побольше. Тороплюсь на почту.
Целую тебя, мой маленький мальчишечка. Поцелуй Галку. Кланяйся бабушке и Эмилии Львовне. И Соне.
Твой Папка.
21 марта 1957 г. Дубулты
Йорогая Надежда Дмитриевна!
осылаю комментарии к третьему тому. Я думал, что они будут нужны в начале апреля (или я, по рассеянности, что-нибудь напутал).
Пришлось писать по памяти. Если у Вас сохранился первый вариант комментариев, то надо оттуда взять даты и номера журналов, — я их на память не решаюсь ставить.
Вернусь в Москву 2-го апреля и тотчас Вам позвоню и буду сдавать четвертый том.
Совершенно не знаю, что у Вас делается. Здесь тихо, как в монастыре. Работаю над второй книгой «Золотой розы». Думаю, что в мае ее окончу.
Что слышно с подпиской? Здесь в Риге предварительная подписка, кажется, закончилась.
Совершенно отошел от московских дел и тревог. Очень хорошо. А Вы, конечно, замучились.
Началась весна, все развезло. Тепло, море в густом тумане. Прилетели дикие гуси и всю ночь кричали на море. Белки дерутся за окнами с дятлами.
Всего Вам доброго. Скоро увидимся.
Ваш К. Паустовский.
М. И. СИЗОВОЙ
8 июля 1957 г. Таруса
Многоуважаемая Магдалина Ивановна.
Извините великодушно, что я так долго читал Вашу рукопись. Но у меня было множество очень срочной и кропотливой работы с собранием сочинений, меня дергали каждый день, и не было возможности сосредоточиться.
Ваша «Хроника» мне понравилась, — от нее на меня повеяло нашей общей далекой и хорошей молодостью. Очень хорошо и точно дана эпоха, самый ее запах и вкус. Прекраойо найисйны люди, особенно хорош Лев Иванович и отец Николай Семенович. Кое-кого я, кажется, узнал, например, Андрея Белого. Простите, если ошибаюсь.
Я думаю, что эту вещь можно напечатать после некоторых исправлений (стилистических). Но где. Пожалуй, лучше всего в журнале «Москва». Надо показать ее главному редактору этого журнала Борису Сергеевичу Евгень-еву. Он человек со вкусом и с широким пониманием литературы. Вещь о Москве, — о ее прошлом, о предреволюционном времени, для журнала это подойдет.
Что касается исправлений, то мне кажется, что вещь нужно чуть упростить в смысле языка, — местами он слишком изыскан (это тоже в стиле тогдашней эпохи). Есть повторения образов («крылья облаков» и другие). Все это легко сделать.