Вчера должны были ехать в Нормандию (Руан, Гавр, Гонфлер), но поездка сорвалась, там стоят такие туманы, что от них сердечники умирают с полной легкостью.
На днях едем на юг, в Прованс, в Арль — и дальше. К нам прикрепили машину с русским шофером. Весьма изысканным и престарелым. Он ведет машину в лайковых перчатках и картавит, как Вертинский. Все здоровы, но устаем, кроме Галки. Она носится по городу почти без перерыва.
Пожалуйста, расскажи Алешке содержание этого письма. И Леве Левицкому. Мы по всех соскучились.
На всякий случай адрес — на этом бланке гостиницы. Комната (chambre) № 141.
Как здоровье, как Нина?
Все целуют тебя и Нину очень.
Как ты отстал, — мы едим омаров, сваренных в шампанском, а ты — лапшу. «Фуй!» — как говорят французы. Кажется, на днях увижу Замятину.
Твой К. Г.
19 декабря 1962 г. Арль (Прованс)
Дорогой Виктор Абрамович!
Привет Вам от нас из удивительного Арля, где жил и работал Ван Гог. После двух бурных недель в Париже отдыхаем в поезке по Провансу. Сегодня едем в рыбачьи городки на Средиземном побережье, завтра — в Марсель, а потом опять в Париж.
Выедем в Москву 27-го. Сердце ведет себя превосходно. Татьяна Алексеевна целует Надежду Самойловну и Вас. Я тоже. Привет Тане. Ваш К. Паустовский.
Письмо это отправляю не из Арля, а из маленького захолустного порта Гро де Руа, к западу от Марселя.
Валя, дорогой, пишу Вам из средневекового города на юге Франции Авиньона. Были две педели в Париже, потом мы с Т. А. уехали на неделю на юг, и Галка осталась в Париже. Сегодня приехали сюда из Марселя.
Позвоните Боре и Леве и скажите им, что я забыл в Москве свою книжку с адресами и потому не мог им написать.
Весь юг Франции объехали на машине со скоростью в 140 километров. Иначе здесь не ездят. 29-го вернемся.
Целуем Нину и Вас.
Я. Паустовский.
20 декабря 1962 г. Марсель
Алешенька, в Марселе жара, веселье, тысячи баров, в кафе все целуются.
Сидим в кафе па берегу старого порта с сотнями кораблей. Мне не удалось снять остров Ив, где сидел в тюрьме граф Монтекристо, но я купил открытку с видом Ива.
Обедаем на воздухе, на тротуаре, голуби рвут хлеб из рук. Сейчас едем в Авиньон, а оттуда — в Париж.
Расскажи обо всем Боре и Леве.
Целуем тебя очень оба, мама и я.
20 декабря 1962 г. Авиньон
Рувцы, дорогие, только что прилетели из Марселя в Авиньон. После двух шумных недель в Париже уезжали па неделю в Прованс. Завтра возвращаемся в Париж, а 29-го будем уже в Москве. Видели много интересных людей, вещей и мест. Все расскажем. Виделись с Моруа, Мориаком, Сартром и со многими другими писателями.
Что у Вас? Здоровы ли? Рувец, я купил здесь удивительную наживку для рыбы, говорят, она действует маги-qecKH. Попробуем. Таня, Галка и я — все Вас обоих целуют.
Привет друзьям. Ваш Коста.
1963
8 апреля 1963 г. Севастополь
Дорогой Даниил Семенович, — не ругайте меня за то, что отвечаю на Ваше письмо с таким опозданием. Жил в Переделкине (в Доме творчества), работал, попал в самую гущу (отраженную) событий, сыт ими до тошноты и решил, чтобы наконец окончить книгу, поехать в тихий Севастополь.
Конечно, я напишу о Казакевиче, это — мой долг, как и всех, кто знал его и любил его — всегда необыковеп-ного, отважного, насмешливого и нежного, остроумного и беспощадного. Как сейчас его не хватает!
Напишу я к июлю, раньше никак не получится. Есть у меня и письма Эммануила Генриховича — необыкновенно интересные, я их соберу и «предоставлю» Вам. Но есть одно письмо совершенно удивительное, которое он прислал мне в больницу во время так называемого юбилея. Оно настолько возвышенно и трогательно, что, к сожалению, его вряд ли можно — да и нужпо ли — печатать. Во всяком случае, я Вам его покажу.
Я кончаю здесь книгу (шестую часть автобиографической эпопеи) для «Знамени». Они ее, конечно, не напечатают… В общем, посмотрим.
Сейчас я как раз в своей книге дошел до «Конотопов» у Фраермана. Если Вы не знаете, что это такое, то Туся Вам расскажет. Она — самая популярная участница «Малого Конотопа».
Привет ей большой.
Не собираетесь ли Вы в Ялту? В Севастополе цветет кизил и миндаль, но еще холодно.
Всего Вам хорошего от чистого сердца.
К. Паустовский.
Севастополь. Гостиница «Украина», комн. 204.
12 апреля 1963 г. Севастополь
Дорогой Ярослав, прежде всего извини меня за то, что я пишу это письмо на машинке, но мой почерк стал настолько невероятным, что я сам с трудом его разбираю.