Целуем Вас, Нину и всех. Здесь с нами Лидия Николаевна и Кодрянские.
Будьте здоровы. К. Г.
15 октября 1965 г.
Roma («Roma a morte», — как говорил Гарибальди — «Рим или смерть»). Пока Вы, дорогой Левушка, мотаетесь по Москве, над нами горит божественное небо Италии и мы едим удивительные булочки, где одни только поджаренные корки, а мякоти нет, — чудо! Завтра должны ехать на Капри, что во многих отношениях приятно. Едем до Неаполя в авто. По этому случаю мы Вас целуем, а также целуют Кодрянские и Лидия Николаевна.
Алеша-балабоша, здесь пишут письма на бумаге всех цветов радуги, такая уж страна!
Учи или французский, или английский язык, чтобы потом не чувствовать себя круглым идиотом, когда ты попадешь в Европу. Совершенно иначе (ярче, интереснее, богаче) воспринимаешь страну, людей и пейзаж, когда знаешь язык.
Pronto Sigvioro.
Мы живем в гостинице (albergo) — это по-итальянски в «гостинице», тогда как вы, хмурые северяне, называете это учреждение отелем. Кстати, ресторанов здесь нет, а есть «траттории» — от этого слова и произошел, должно быть, наш русский трактир. Вчера в одной из тратторий нас кормили раковыми шейками, жаренными на вертеле.
Народ веселый, шумный, и, можешь себе представить, все хорошо (певуче) говорят по-итальянски, не хуже, чем Леонид Исидорович. Все девушки похожи на Таню Али-гер. Битников нет — их сразу же (uno momento!!) забирают в полицию.
Архитектура Рима гениальная (розовый и желтоватый мрамор), за исключением памятника Виктору-Эммануилу, похожего на свадебный торт.
Жара. Похоже на крымское лето.
Мы были в Ватикане, где происходит какой-то всемирный съезд католических аббатов и монахов.
Много ездили в такси, или, как говорят в Риме, в «тасси». Кое-что покупаем для наших детей.
Послезавтра едем на машине в Неаполь, а оттуда на пароходе — на Капри. Там в альберго «Белый кот» уже заказали для нас комнаты. Там передохнем и будем возвращаться в Москву.
Скажи Виктору Абрамовичу, что у меня ни разу не болело сердце (тьфу-тьфу!) и что я нашел чудное итальянское лекарство одновременно от астмы и стенокардии. Называется оно «тефадрина» (tefadrina). Я накупил его и привезу в Москву.
Рим сверкает. Небо густое, как синька,
Я много снимаю.
Как вы там живете?
Только что я вернулся из музея Боргезе (древняя скульптура), затерянного среди тенистого и душистого парка, а парк затерян среди города, — новых домов, руин, обвитых глицинией, и акведуков.
Звони Боре, Леве, всем. Очень тебя целую, мой мальчик. Поцелуй Галю и Володю. Привет дяде Вале и тете Марине.
Твой К. Г. (папа).
С Капри тотчас напишем.
Для тебя ищут джинсы, они вышли из моды, и к тому же их запрещено носить, т. к. они вредно влияют «на молодые организмы».
19 октября 1965 г. Капри
Алешенька, — это снимок колокольни на пьяцетте (маленькой площади), где мы часто пьем чай и кофе. Сегодня на Капри холодно. Я зябну, и все меня ругают. Ездили в крошечный и прелестный городок Анакапри в глубине острова, где такая тихая жизнь, какая была сто лет назад. Лошади все в лентах и бубенцах. Цветут огромные розы и особенно пунцовые цветы — бугенвилии. Мама очень довольна. Целуем тебя, Галку, всех.
Папа.
23 октября 1965 г. Капри
Алешенька, Галочка, Володя, — всех очень целуем. Такой остров, как Капри, мог придумать только гений или Александр Грин. 5-го возвращаемся в Рим. Здесь такой воздух, что самое дыхание — огромное наслаждение. Вчера подымался в люльке по проволочному канату на гору высотой в 1000 с чем-то метров.
Жди! Скоро увидимся.
Твой папа.
29 октября 1965 г. Капри
Галочка, милая, мама очень волнуется, когда от вас нет известий. Вчера говорила с Мариной и успокоилась. Вчера же с Кодрянскими и Лидией Николаевной объезжали на рыбачьей шлюпке весь остров, — красота такая, что захватывает дух. Мама ездила в лазурный грот, а сегодня все (кроме меня и Л. Н.) уехали на летучем пароходе (на «крыльях»), здесь он называется «Алискафа», в Сорренто и Помпею. Я там был и поэтому остался, чтобы поработать. Скажи Виктору Абрамовичу, что сердце у меня замолчало, как Везувий (он уже несколько лет пе дымит). Пишу на террасе среди цветущих бугенвилий (дерево с огненными цветами). Звонят колокола. Но для меня все отравлено тем, что тебя нет с нами. Целую тебя нежно, маленькая моя. Тебя, и Володю, и Алешу. 2-го уезжаем в Рим, а 5-го из Рима — в Москву. Привет всем.
Твой К. Г.
Этот маленький порт Марина Пиккола (очевидно, так назван в честь нашей Марины). Почти каждый день я хожу туда пешком, пересекая весь остров по гриновской горной дороге (но без подъемов).