Я вернусь в Москву к 9, 10 июля и тотчас Вам позволю, а если Вы будете в отпуску, то Вашей заместительнице. ^Я отберу несколько фото разных годов и покажу их Вам. Особой надобности в комментариях, конечно, нет, поскольку есть комментарии к первому собранию сочинений.
В Ялте дышится легче, чем в Москве, несмотря на невиданные грозы. Погода скачет: холода сменяются; карой.
Примите мой сердечный привет.
20 сентября 1966 г. Ялта
Дорогие Галка и Володя!
Не сердитесь, что я ни разу не написал из Ялты, — просто мне временами трудновато писать (все же физический труд) и я берегу силы для рассказа. На днях его закончу.
Здесь Шкловский — весьма прелестный и очень нежный человек. Здесь Сима и Ольга Густавовна <…> Погода великолепная. Я в Крыму еще не видел такой небывалой осени.
Сначала о деле, пока еще нет жары.
Для «выставки» книг надо бы собрать большинство заграничных изданий. Издания есть польские, французские (Галлимар), английские (Колинз), итальянские (Фельт-ринелли), ФРГ (Мюнхен), США — нью-йоркское, Демократической Германии, китайские, израильские, болгарские, вьетнамские, чешские, венгерские, румынские. Всех я не помню, но есть издания и на других языках. Книги или в книжном шкафу, или, может быть, на развале за письменным столом, а, может, одна-две книги есть и в Тарусе.
Кроме того, надо посмотреть журналы иностранные. Там попадаются статьи обо мне, в частности в «Леттр франсэз». Но, в общем, не трать на это много времени, — что найдется, то и хорошо.
Наши русские издания собрать легче. Извини, что я наваливаю на тебя такую обузу, но мама и я отсюда не сможем «руководить» этой работой, а ты, Галка, и Володя — мои единственные «душеприказчики» в Москве. Можно собрать еще и издания на языках народов СССР.
Еще одно маленькое дело. К Володе или к тебе, Галка, позвонит одесский журналист из «Моряка» Григорий Кравцов. Дайте ему перепечатать из сборника «Очерков и заметок» (того, что пойдет в «Советском писателе») 3–4 небольших рассказа или очерка, которые печатались в «Моряке». Это им нужно для юбилейного номера газеты. Я, конечно, злюсь на эту возню со старьем, когда надо писать новое <…>
Пишу коротко, трудно осилить большое письмо. Вчера мы ездили к Анне Наумовне, она отдыхает в санатории за Партенитом, в великолепном месте. Прибой подходит к порогу ее комнаты.
Не болейте, не тревожьтесь ни о чем. Я и, конечно, мама очень соскучились по всех вас, а время, которое, по словам Шкловского, «мы взяли в аренду у жизни», быстро проходит.
Я хочу написать вам еще настоящее (не деловое) письмо. Попробую. Скажите Алянскому, что я получил его письмо и одобряю его за то, что он так аккуратно ходит «в должность», и поздравляю с путешественницей Ниной, — в этом есть и моя маленькая заслуга.
И скажите ему, что я люблю Ленинград так же, как и он, но я этим не хвастаюсь. Поцелуйте его и Нину.
Целую вас обоих очень. И целую «растущую нашу личность», нашего «бедного маленького мальчика».
Ваш К. Г.
Октябрь 1966 г. Ялта
Юра, дорогой, не знаю, где Вы — в Москве или Тару-русе. Пишу наугад. Володя Кобликов рассказывал мне о маленькой вечеринке у нас в доме в Тарусе, — я очень жалел, что меня не было.
Юра, к Вам обратится с письмом вдова Всеволода Иванова. После него остался неопубликованный роман «Кремль». Вещь, как и почти все вещи Иванова, замечательная. К Вам большая просьба, — прочесть этот роман и дать свой письменный отзыв в «Советский писатель» — через Лесючевского. Тогда роман будет напечатан.
Сделайте это, Юра, пожалуйста.
Я — в Ялте и пробуду здесь долго.
Пишите, спасибо Вам «от всей русской земли» за Соловки. Мне так бы хотелось попасть туда, но вряд ли я уже успею. Сердце держит меня крепко.
Обнимаю Вас. Привет всем.
Поклонитесь от меня тарусянам и Тарусе, Ладыжину, тому месту, где происходила «Осень в дубовых лесах».
Всегда любящий Вас
Виктор Борисович Шкловский сказал, что мы получили жизнь в аренду, арендатор каждый день может потребовать ее обратно, а потому живите и не теряйте даром времени — не отказывайтесь от своих планов.
Очень соскучились, как там Кодрянские? Где они? Мы даже этого не знаем. Я, как говорят моряки, «дал слабину» — быстро устаю и не могу много работать.
Что-то Вы перестали писать свои обстоятельные письма? Мы тщетно их ждем. Вас все вспоминают, особенно милый и тихий Володя Коб ликов. Таких во Франции нет.