5) Названия рассказов набраны тем же шрифтом, что и названия глав. Главы надо перебрать более мелким шрифтом, иначе читатель запутается и не сможет отличить, где отдельные главы одного и того же рассказа и где самостоятельные рассказы. Сделать это очень легко, т. к. главы есть только в одном рассказе «Вторая родина» (с 325 страницы по 343).
Вот, кажется, все. В конце июня, когда я вернусь в Москву, будут нужны сантимы, — я думаю, что к тому времени издательство уже перечислит их мне на сберкнпжку. Пишу эти деловые вещи Вам, т. к. не знаю, — в Москве ли Трусов и кто является сейчас редактором книги.
Простите за грязное письмо — здесь совсем нет бумаги.
Напишите о себе и обо всем. Есть ли какие-нибудь пла-пы па лето? Как Володя? Здесь изумительный воздух, весь городок в вековых каштанах. На дпях ездили в Коктебель на осле — он шел не больше километра в час, совсем нас замучил, но дорога чудесная, — в лесистых горных ущельях.
Привет от Вали и Сережи. Привет Володе и Аэлле.
Всего хорошего.
Ваш К. Паустовский.
Наш адрес: Крымская АССР, г. Старый Крым, ул.
III Интернационала, 89.
4 августа 1938 г. Солотча
Сегодня у нас день полного отдыха от рыбной ловли (чем Миша весьма недоволен). Я исправил кое-что в пьесе и послал ее Дудину, писал с утра новый рассказ, а теперь пишу (в саду около гамака) это письмо тебе. День уже осенний, синий, не очень жаркий.
Миша варит пшенную кашу, чтобы ловить лещей, в промежутки между этим занятием переводит какую-то ботаническую статью и ругает Матрену. Два дня провели па Прорве. Там встретили только одного, очень скромного молодого рыболова-интеллигента. Он тоже жил там два дня со своей старухой-мамашей. Оба очень славные, а рыбная ловля со старухой-матерью произвела на нас с Мишей очень трогательное впечатление. На второй день перед уходом этот рыболов подошел к нам, спросил меня, не Паустовский ли я, сказал, что приехал в Солотчу после того, как прочел «Вторую родину», и очень благодарил меня замой книги. Узнал он меня по фотографии.
На Прорве мы нашли чудное место, где бешено клюют огромные окуни, судаки и плотва (это — новость для Серого). Получил письмо от МХАТа с просьбой обязательно написать для них пьесу. Театр уже соглашается на «Лейтенанта Шмидта». Получил еще письмо от Фадеева — очень милое, он просит от имени Союза писателей написать к сотой годовщине смерти (9 марта 1939 года) биографию Тараса Шевченко. Напиши, что ты об этом думаешь, стоит ли за нее браться.
Что с Роскиным? Рувима пока нет, — может быть, он совсем не приедет <…>
С Мишей живем дружно, хотя он и ругает меня и тебя за то, что мы съели его запасы гречневой каши. Сегодня пилил меня за это все утро. Здесь гречневой крупы нет, но она должна быть. Если пе привезут, то придется прислать из Москвы, иначе Миша не успокоится.
Астры расцветают с каждым днем все пышнее. Вот и все наши новости. Стало очень тихо, пустынно…
Целую тебя крепко. Твой Па.
Узнай, пожалуйста, у Арона, кто заведует литер, отделом «Правды» — не Трегуб ли?
6 августа 1938 г. Солотча
Димушка, спасибо за письмо. Боюсь, что это письмо не застанет тебя в Уречье, поэтому через несколько дней напишу тебе в Москву.
Здесь весь месяц стояла чудовищная невыносимая жара, хотя и был страшный ураган, — луга и поля сгорели, все коричневое, и уже от засухи осыпаются, как осенью, деревья. Полтора месяца не было ни капли дождя, в лесу и в саду повалило много деревьев. Солотча очень испортилась, — вся запружена дачниками, по главной улице автомобили носятся беспрерывно, как в Москве, и рыбы почти не стало. Чтобы поудить по-настоящему, приходится уходить на Черное озеро и даже дальше, на Поганенькое — очень глухое озеро с зыбучими берегами. Там берут окуни в 3–4 фунта, похожие на поросят, но очень вялые, их тащишь из воды, как корягу.
Дачников много даже на Сегдене. Я тоже научился ездить на велосипеде, но езжу пока очень плохо, — должно быть, из-за близорукости, из-за каждой канавки падаю. Я здесь работаю, хотя очень мешает жара.
Чуть не забыл написать тебе, — в день отъезда из Москвы я не нашел свой билет (литфондовский), чтобы оставить его тебе, да и времени искать его не было, падо было ехать на вокзал. Когда ты верпешься в Москву, я пришлю тебе записку в Литфонд, ты пойдешь, и тебе по записке выдадут бумагу.