Можно ожидать, что это явится лишь предзнаменованием и началом гораздо более решительных побед.
Сейчас мы впервые узнали, что Военный совет в Константинополе сосредоточил в Софии армию примерно в 25000 человек, которая должна была, в случае необходимости, действовать в Сербии. Как это ни странно, но об этих войсках и их назначении никакие сведения раньше как будто бы не доходили до Западной Европы, ясно лишь, что Омер-паша использовал их наилучшим образом. Сосредоточение этих войск в Софии было ошибкой, поскольку в случае если сербы не поднимут восстания и не присоединятся к русским, — а они вряд ли поднимут восстание при ныне правящем князе {Александре Карагеоргиевиче. Ред.}, — нет никаких оснований держать армию в этом районе; в случае же восстания сербов турки должны либо двинуться в эту страну и подавить его, для чего — при наличии русских в Валахии — армии в 25000 человек было бы недостаточно, либо же занять пограничные перевалы и запереть сербов в их собственной стране, для чего вполне хватило бы и четверти этих сил. Омер-паша очевидно придерживался именно такой точки зрения на этот счет, ибо он перебросил эти войска прямо в район Видина и присоединил их к уже имевшимся там силам. Эти подкрепления, несомненно, внесли существенный вклад в ту победу, которую он только что одержал над правым крылом русских под командованием генерала Данненберга, — победу, о которой мы не знаем никаких подробностей за исключением количества убитых и взятых в плен русских офицеров, но которая, должно быть, была достаточно полной и в моральном отношении принесет туркам, вероятно, даже большую пользу, чем она принесла им в материальном отношении.
Сейчас мы узнали также, что турецким отрядом, который переправился из Туртукая (пункта между Рущуком и Силистрией) и занял Олтеницу, командовал Исмаил-паша, он же генерал Гайон (он не отрекся от христианства, хотя и занимает высокий пост в армии султана), чья доблесть во время венгерской войны обеспечила ему репутацию храброго, энергичного и расторопного командира. Он не обладает выдающимися стратегическими способностями, но немногие умеют столь успешно выполнять приказы, как он это показал в данном случае, отбив атаку наступающих штыковым ударом. Поражение, которое потерпел генерал Павлов у Олтеницы, должно значительно облегчить для турок доступ в области, расположенные за Алютой, и открыть им путь на Бухарест, поскольку имеются данные, что князь Горчаков не продвинулся к Слатине, как об этом сообщалось, и поныне находится в столице Дунайских княжеств, благоразумно предпочитая не дробить свои силы; а это опять-таки свидетельствует о том, что он не считает себя в полной безопасности. В этом районе наверное вскоре после этого произошло решительное сражение. Если Горчаков не простой бахвал и если он может сосредоточить здесь 70–80 тысяч человек — число войск, которым, при всех обоснованных вычетах из официально объявленной численности русской армии, он все же располагает, — то превосходство безусловно на его стороне. Но принимая во внимание, насколько ложными и раздутыми бывают цифровые данные, исходящие из русских отчетов, принимая во внимание, что армия Омер-паши оказалась намного сильнее и боеспособнее, чем предполагали, следует считать, что условия кампании являются более равными для обеих сторон, чем это казалось, и поражение Горчакова вполне вероятно. Конечно, если турецкий главнокомандующий в состоянии сосредоточить для решающего сражения войско в 50–60 тысяч человек, воодушевленных уже одержанной победой, — а мы не видим, что может этому помешать, — то у него, безусловно, большие шансы на успех. Утверждая это, мы стремимся проявить сдержанность в своих суждениях, ибо если наши симпатии и на стороне турок, это все же не дает нам основания представлять их в более выгодном свете, чем это есть в действительности.