Когда чай был выпит, он несколько минут оставался наедине с Минни, и ситуация вдруг так накалилась, что мистера Полли прошиб пот. Сперва наступило неловкое молчание. Мистер Полли сидел, облокотившись на стол, и смотрел на Минни. Всю дорогу в Стэмтон его сумасбродная голова была занята матримониальными мыслями: он на всевозможные лады воображал себя женихом. Не знаю, почему это так его занимало. Это была бессознательная подготовка к тому, что пока еще не имело для него конкретного смысла, но сейчас его дорожные мечты завладели им с новой силой. Он не мог думать ни о чем на свете, что не имело хотя бы косвенного отношения к брачной проблеме. Было сладко и жутко воображать, как вспыхнет и затрепещет Минни, стоит ему только сказать несколько слов. Она сидела за столом, поставив корзинку с рукоделием посреди чашек, и чинила перчатки. Ей не хотелось принимать участия в уборке и мытье посуды.
— Я люблю кошек, — сказала Минни после продолжительной паузы. — Я часто прошу маму завести кошечку. Но нам ее негде держать: у нас нет двора.
— У меня тоже никогда не было кошек, — признался мистер Полли. — Никогда.
— Я обожаю кошек, — продолжала Минни.
— Не могу сказать, что я их обожаю, — заметил мистер Полли, — но мне очень нравится смотреть на них.
— Я уверена, что заведу себе кошку, и даже скорее, чем вы купите дом.
— Я куплю дом очень скоро, — возразил мистер Полли. — Можете мне поверить. Канарейку и все прочее.
Минни покачала головой.
— А я все-таки киску заведу раньше! — сказала она. — Вы только все мечтаете.
— Могли бы завести сразу все вместе, — сказал мистер Полли, поддавшись инерции своих мыслей и позабыв о благоразумии.
— Что вы хотите сказать, Альфред? — воскликнула Минни, сразу насторожившись.
— Магазин и кошка — сразу вместе, — не сумел остановиться мистер Полли. Голова у него закружилась, лоб взмок.
Сейчас он видел только два горящих глаза, впившихся в него.
— Вы хотите сказать, Альфред… — медленно начала Минни, надеясь услышать подтверждение своей догадке. Но мистер Полли вдруг вскочил и бросился к окну.
— Вон бежит собака! — воскликнул он и подбежал к двери. — Грызет мои шины, проклятая собачонка!
И исчез. В прихожей он промчался мимо велосипеда, как будто его там и не было.
Открывая входную дверь, он услыхал за собой шаги миссис Ларкинс и обернулся.
— Мне показалось, что мой велосипед горит. Забыл, что оставил его в прихожей. А тут еще увидел собачонку… Мириэм готова?
— Разве вы куда-нибудь собираетесь?
— Встречать Энни.
Миссис Ларкинс внимательно посмотрела на него.
— Вы останетесь поужинать с нами? — спросила она.
— Если позволите, — ответил мистер Полли.
— Ах, какой вы смешной, Альфред! — сказала миссис Ларкинс и крикнула: — Мириэм!
В дверях гостиной появилась озадаченная Минни.
— Нет никакой собаки, Альфред, — сказала она.
Мистер Полли потер рукой лоб.
— У меня было странное ощущение, — проговорил он, — будто что-то случилось. Какая-то собака почудилась. Но теперь уже все прошло.
Он нагнулся и проверил, как надуты шины.
— Вы что-то начали говорить про кошку, Альфред, — сказала Минни.
— Я вам подарю кошечку, — ответил он, не поднимая глаз. — В первый день, как только открою лавку.
Мистер Полли выпрямился и дружески улыбнулся.
— Можете не сомневаться, — прибавил он.
Когда в результате тайных действий миссис Ларкинс мистер Полли оказался наедине с Мириэм в небезызвестном городском саду, лежавшем на пути к фабрике, где служила Энни, он почувствовал, что не в состоянии говорить ни о чем другом, кроме своего будущего дома. Опасность, сопряженная с этой темой, только подстегивала его. Настойчивое желание Минни тоже пойти встречать сестру было решительно пресечено миссис Ларкинс, заявившей, что она хочет хоть раз в жизни увидеть, как Минни занимается хозяйством.
— Вы и в самом деле намерены завести собственное дело? — спросила Мириэм.
— Я ненавижу службу, — ответил мистер Полли, переходя на менее опасную почву. — Со своей лавкой, конечно, больше хлопот, но зато ты сам себе хозяин.
— Это не просто слова?
— Ни в коем случае…
— В конце концов, — продолжал мистер Полли, — маленькая лавка — это не так уж плохо.
— Свой дом, — сказала Мириэм.
— Да, свой дом.
Молчание.