Выйти за Роули, жить на ферме, никогда больше не уезжать, больше не видеть чужого неба, не вдыхать незнакомые запахи… больше не быть свободной…
Резко зазвонил телефон. Лин глубоко вздохнула, прошла через зал и взяла трубку.
— Лин? Это ты? О, я так рада. Я боюсь, дорогая, что я спутала число… день собрания в институте…
Еле слышный сбивчивый голос продолжал. Лин слушала, — вставляла реплики, разуверяла, получала благодарности.
— Мое счастье, дорогая Лин, что ты так добра и всегда все помнишь. Понять не могу, почему я всегда все путаю…
Лин тоже не могла этого понять. Способность тетушки Кэтти путать простейшие вещи была поистине гениальной…
— Но я всегда говорила, — заключила тетушка Кэтти, — что беда не приходит одна. У нас испортился телефон, и мне пришлось идти звонить по автомату. Когда я вошла в будку, у меня не оказалось двухпенсовой монеты, только полшиллинга… и мне пришлось идти и просить…
Наконец все переживания были исчерпаны. Лин повесила трубку и вернулась в гостиную. Эдела настороженно спросила:
— Кто?..
— Тетушка Кэтти, — быстро ответила Лин.
— Что ей было нужно?
— О, как обычно, она все перепутала…
Лин снова села с книгой, поглядывая на часы. Да, так рано он не мог еще звонить. В пять минут двенадцатого телефон зазвонил снова. На этот раз она не будет надеяться, возможно, это снова тетушка Кэтти…
Но нет. «Вормсли Вейл, тридцать четыре? Лондон вызывает мисс Лин Марчмонт». У нее замерло сердце.
— Мисс Марчмонт у телефона.
— Не кладите трубку.
Она ждала. Шум в трубке. Затем тишина. Телефонная сеть работает все хуже. Она ждала, потом раздраженно постучала по рычагу. Снова ждала.
Другой женский голос без всякого выражения равнодушно произнес:
— Повесьте трубку, пожалуйста. Вас вызовут позднее.
Она повесила трубку, пошла обратно в гостиную… Как только взялась за ручку двери, опять раздался звонок. Она поспешила обратно к телефону.
— Алло?
Мужской голос сказал:
— Вормсли Вейл, тридцать четыре? Лондон вызывает мисс Лин Марчмонт.
— У телефона.
— Одну минуту, пожалуйста! — Потом едва слышно:
— Говорите, Лондон, абонент у телефона…
И затем внезапно голос Дэвида.
— Лин, это вы?
— Дэвид!
— Я должен поговорить с вами.
— Да…
— Послушайте, Лин, мне лучше уйти с вашей дороги…
— Что вы хотите сказать?
— Совсем уехать из Англии. О, что тут сложного? Я уверял Розалин, будто это трудно, просто потому, что не хотел уезжать из Вормсли Вейл. Ну что хорошего из этого выйдет? Вы и я, у нас ничего не получится. Вы прекрасная девушка, Лин, а я… Что касается меня, я отнюдь не праведник, никогда им не был. И не льстите себя надеждой, что стану им ради вас. Я, может быть, и хотел бы, но не получится… Нет, лучше выходите за этого работягу Роули. С ним вы не будете знать ни одного тревожного дня. Со мной вы узнаете ад…
Она все стояла, прижимая трубку и ничего не говоря.
— Лин, вы еще слушаете?
— Да, я слушаю.
— Вы ничего не говорите.
— А что говорить?
— Лин!..
— Да?..
Странно, как ясно она ощущала, несмотря на расстояние, его волнение, его необычное состояние…
Он тихо чертыхнулся:
— Черт побери все на свете! — и повесил трубку.
Миссис Марчмонт появилась в гостиной и спросила:
— Это был?..
— Ошиблись номером, — ответила Лин и поспешно пошла к себе наверх.
Глава 15
Способ, которым будили постояльцев в «Олене» в назначенное ими время, был очень прост. Для этого просто колотили в дверь и громко сообщали, что сейчас «Полдевятого, сэр» или «Восемь часов» — в зависимости от обстоятельств. Утренний чай приносили только в тех случаях, когда постоялец очень на этом настаивал. Поднос, бренча посудой, ставили на коврик перед дверью.
В ту среду утром юная Глэдис проделала обычную процедуру перед дверью комнаты номер пять. Она выкрикнула: «Четверть девятого, сэр» — и с такой силой опустила поднос, что молоко выплеснулось из кувшинчика. Затем она пошла дальше, будить других и исполнять прочие обязанности.