Несмотря на общие советы не отдавать Полиньке писем Каютина, Граблин решился видеть ее и отправился в дом Бранчевских.
Швейцарская полна была лакеями. При имени девицы Климовой они насмешливо переглянулись, и высокий детина в гороховых штиблетах грубо отвечал:
— Дома нет.
— Когда же она бывает дома?
— А мы почем знаем?
— Да кто же должен знать? — сердито спросил Граблин, и повышение голоса подействовало: лакеи пошептались, и дюжий детина спросил Граблина довольно кротко:
— А как доложить? кто вы такой?
В эту минуту послышался стук подъезжавшего экипажа. Лакеи пришли в волнение; кто бежал вниз, кто в комнаты, кто прятался за двери. Граблин остался один. Два лакея высадили Бранчевскую из кареты и ввели в швейцарскую. Вместе с ней вошла девушка лет двадцати трех, одетая довольно богато и со вкусом. Граблин слегка поклонился. Бранчевская остановилась и, указывая на него головой, обратилась к лакеям:
— Кто это?
Лакеи медлили ответом; молодой человек поклонился еще раз и отвечал:
— Я имею важное дело к девице Климовой. Не ее ли я имею счастье видеть? — прибавил он, кланяясь молодой девушке.
— Кто это? — гордым и строгим голосом спросила ее Бранчевская.
Вся вспыхнув, она молчала.
Бранчевская тревожно смотрела на нее и ждала ответа,
— Я пришел по делу и сам имею удовольствие только в первый раз видеть их. Моя фамилия…
— Ты знаешь его? — повелительно спросила Бранчевская.
— Нет, — тихо отвечала девушка.
— Я… от господина Каютина… — тихо произнес молодой человек.
Радостный крик вырвался из груди молодой девушки, в глазах блеснули слезы.
— Он жив? — едва слышно спросила она.
— Жив… я имею к вам письма.
— О, дайте, дайте мне их! — с восторгом сказала Полинька, кинувшись к молодому человеку.
Бранчевская остановила ее, заметив сухо:
— Если ты знаешь этого молодого человека, то здесь не место говорить; пригласи его наверх.
Затем два лакея чуть не внесли ее на лестницу, устланную коврами. Граблин и Полинька последовали за ней.
В зале Бранчевская остановилась и, пытливо поглядев на Граблина, сказала:
— Если вы имеете дело до нее (она указала на Полиньку), то прошу вас говорить. Я надеюсь, что не могу вам помешать?
— Я имею письма…
— Письма? от кого? — быстро спросила Бранчевская.
— От очень близкого им человека, — отвечал Граблин, бросив взгляд на Полиньку, которая, казалось, немного была испугана и нетерпеливо кусала губы.
— Да-с… этих писем я давно ждала… мне нужно! — бормотала она, глядя умоляющими глазами на Граблина, как будто просила его помощи.
Он догадался и сказал:
— Кроме писем, должен я вам сообщить по секрету важное дело.
Бранчевская тревожно поглядела на Полиньку и вышла. Проводив ее глазами, они кинулись друг к другу: он поспешно сунулся в карман, а Полинька протянула к нему руку.
Писем было около дюжины. Почти все, кроме двух, были запечатаны. Полинька стала быстро читать их одно за другим. Лицо ее переменно то улыбалось, то хмурилось.
— Эти письма я нашел в бумагах Василия Матвеича, — сказал Граблин, заметив в лице Полиньки изумление.
Она вдруг покраснела и, с досадой разорвав письмо, сказала взволнованным голосом:
— А, меня обвиняют!
И она продолжала читать.
— Мне не советовали к вам нести их.
— Кто? — язвительно спросила Полинька, продолжая читать…
— Да все… ваши знакомые…
Полинька гордо подняла голову и, посмотрев прямо в лицо молодому человеку, твердым голосом спросила:
— Они, верно, вам много дурного обо мне говорили, не правда ли?
Граблин потупил глаза. Он хотел отвечать, но Полинька продолжала:
— Я все знаю, что обо мне они говорят и думают. Они бросили меня в чужом доме и сами потом пишут ко мне, что знать меня не хотят, уверяют, будто я не хочу их видеть, что я поступаю нечестно, что я… Нет, я не буду вам говорить всего! я только вам скажу одно, что я ничего не понимаю, что делают со мною все; я потеряла голову; отсюда меня не выпускают, а там отрекаются от меня. В доме здесь мне скучно и тяжело; но куда мне итти, когда все мои прежние знакомые отказались от меня?