И она величественно протянула ему руку; он с жаром поцеловал ее. Сара, с гневом вырвала свою руку, но тотчас же победила свое негодование и ласково сказала:
— Встань и скажи мне, как и что придумал ты сделать?
Горбун собрался с силами; лицо его приняло выражение холодное и решительное. Он начал:
— Вам нужны деньги… для спасения чести вашей фамилии?
— Да! — с сердцем перебила Сара.
— Ваша гибель неизбежна…
Сара улыбнулась; теперь мысль о гибели казалась уже ей невозможною.
— Есть человек, который спасет вас… Какая будет ему награда?
Сара подумала и гордо отвечала:
— Устроив свои дела, я заплачу ему вдвое. Горбун презрительно покачал головой:
— Не из корысти делает он…
— Ну, моя признательность, — холодно и важно заметила Бранчевская.
Несколько минут они молча, испытующим взором смотрели друг на друга. Горбун первый прервал молчание:
— А как далеко будет простираться ваша признательность к человеку, который спасет честь вашу и всего вашего семейства? — спросил он.
— Я не понимаю тебя, — запальчиво сказала Сара.
— Какие границы положите вы своей признательности?
И горбун потупил глаза, голос его дрожал.
— Что ты такое говоришь? Я тебя не понимаю! Какие границы? — грозно спросила Сара.
Горбун молчал. Он походил на человека, которому прочли смертный приговор.
— И что за лицо у тебя? Ты как будто убил кого? — в испуге произнесла Сара.
— Я никого не убивал… меня всю жизнь убивали люди своими насмешками, презрением, своими злыми поступками со мной. Я рожден не для такой роли, какую мне дали играть в жизни. Мое безобразие… я знаю: оно дело рук людских… Да! Я покорился судьбе, я жил страдая; но людям показалось мало моих страданий, и они… О! они жестоко поступили со мной! Вот уж несколько лет, как ни днем, ни ночью я не знаю покоя! Я иссох, для меня нет радостей, моя жизнь — ад со всеми его муками! Я с радостью встретил бы смерть… Но пожалейте же меня! Дайте мне хоть умереть по-человечески!
— Горбун, казалось, не помнил, что говорил; слова невольно срывались с его языка. Сару возмутила такая фамильярность; она слушала его с удивлением. Часто и прежде говаривал он ей о своем рождении, о своей жизни; но Сара не понимала, к чему клонились его речи.
— Послушай, ты, кажется, забываешься, я вовсе не расположена выслушивать горести и страдания моих слуг! — презрительно сказала она.
Злоба одушевила печальное лицо горбуна. Он тихо сказал:
— Я думал, что моя преданность…
— Ты разве не доволен платой? — перебила его Сара.
— О, пощадите, пощадите меня! — проговорил горбун плачущим голосом и закрыл лицо руками.
Брови Сары нахмурились, она гордо подняла голову и спросила:
— Ты имеешь человека, у которого я могу занять денег?
— Да! — самодовольно отвечал горбун. — Вы будете иметь денег, сколько вам нужно.
Сара вздохнула свободно.
— Завтра же чтоб деньги были посланы в Италию! — сказала она.
— Так вы согласны? — радостно спросил горбун.
— Ты глуп! — запальчиво воскликнула Сара. — Я решительно ничего не понимаю. Ты говоришь, что у тебя есть человек, который мне даст денег взаймы?
Горбун кивнул головой.
— Он бескорыстен, он хочет… Но чего же он хочет? О каких условиях ты все твердишь? Что это за человек?
Сара горячилась.
— Этот человек…
Горбун остановился, как будто стараясь собраться с силами.
— Этот человек, — продолжал он глухим голосом, — не хочет ничего, что вы ему предлагали… Одного, одного желает он…
Горбун опять; остановился.
— Чего? — резко спросила Сара.
— Вашей любви! — быстро отвечал горбун. — Что я говорю: любви? Нет, один взгляд… одну ласку… и ему довольно! Ему нужно другого счастья!
Горбун забылся. С лица его исчезло нерешительное и страдальческое выражение. Оно дышало страстью. Смело, глазами, полными любви, смотрел он на Сару.
Сара вспыхнула.
— Как ты смел сделать мне такое предложение? — воскликнула она, окинув его с ног до головы презрительным взглядом. — Что за человек, который так дерзок, что считает возможным такое условие?
Сара затрепетала. Мысль: не тот ли, о ком она не перестала думать, снова хочет воротиться к ней, — как пламенем обхватила ее.
— Я хочу знать, кто он такой? — настойчиво повторила она.
Испуг и смятение выражались в лице горбуна. Он дрожал и молчал.
— Говори! — гневно закричала Сара.
Горбун упал на колени и, сложив руки на груди, отчаянным голосом произнес:
— Я!..