Он уговорил свою старуху-мать познакомиться с ними, и первый забежавший в сад к Лизе цыпленок был предлогом к знакомству. Старушки скоро сошлись; их однообразная жизнь с одинаковой целью скрепила дружбу. Мать Граблина повеселела, она пила хороший кофе, ела вкусные пироги, болтала, раскладывала гран-пасьянс и притом видела своего сына веселым, — все, что было нужно ей для счастья, она теперь имела. Однако счастье старушки было непродолжительно. Граблин начал худеть; тоска мучила его: бог знает почему, с некоторого времени, как только он входил в комнату или сад, Лиза быстро уходила, как будто боялась его или не хотела видеть. Граблин только один мог объяснить такую перемену, что раз, бегая с ней в саду, напомнил ей старую шалость, показав кончик волос, лежавший у него на груди. Лиза, вспыхнув, выхватила у него из рук волосы и побежала, но Граблин так дико вскрикнул, что она остановилась и побледнела; медленно подошла к нему, молча подала волосы и долго смотрела на него своими огненными глазами. Веселость ее пропала, и она подсела к старушкам. Несмотря ни на какие хитрости, которые придумывал Граблин, чтоб привлечь к себе Лизу и спросить, отчего она вдруг так переменилась, Лиза не отходила от них, а через несколько дней Граблин убедился, что она избегает его. Стоило ему притти, и Лиза тотчас уходила к себе наверх и не показывалась, пока он не уйдет.
Как ни была не сведуща мать Граблина в сердечных делах, но грусть сына натолкнула ее на верную мысль. Она так заохала, как будто сын ее уже лежал на столе; попробовала заговорить с ним о его любви, но так неудачно, что только рассердила его и сама перепугалась.
Глава IV Сватовство и его последствия
Граблин ходил, как сумасшедший. Он уже не видал Лизы с неделю, несмотря на все свои хитрости. Он было стал искать случая передать ей письмо хоть через Соню, но и Соня тоже начала прятаться от него. Мать его тосковала, видя сына в таком положении; аппетиту ней пропал, она снова начала часто плакать.
— Да что ж вы, Марья Андреевна, не кушаете кофею? ведь славный такой сегодня! — заметила ей раз хозяйка, видя, что налитая чашка стояла нетронутая.
— Да что, Анна Петровна, так тяжело, так грустно,
— Господи, что случилось? — с участием спросила Анна Петровна.
Гостья молчала.
— Уж не с Степаном ли Петровичем что случилось?
Граблина заплакала.
— Что, что такое с ним? — в испуге спросила добрая старушка. — Не деньги ли казенные проиграл? а? так не плачьте, я вам дам, что делать, он еще молод!
— Ах, нет, голубушка, хуже: голову потерял! как шальной ходит.
— Как? что вы, да я с ним вчера говорила! как это можно! — бледнея, вскрикнула хозяйка.
— Целый день сидит, — ни он съел бы чего, да и не работает; просто сердце все надорвется, глядя на него!
— Что же за причина?.. надо доктора.
— Ах, господи! господи! при такой бедности, да еще…
Граблина всхлипывала.
— Да я призову будто к себе: ну, вот скажу, что нужно Лизе; а вы пошлите его ко мне; он…
— Матушка, да ваша Лизанька и без доктора могла бы его вылечить! — перебила Граблина.
— Как! так он в своем уме? — вскрикнула хозяйка. — Как не стыдно вам, Марья Андреевна, так пугать меня, — прибавила она, крестясь, — ведь я его так полюбила, как сына!
— Спасибо, спасибо вам, Анна Петровна! — отвечала гостья, отирая слезы. — Да что станешь делать!.. У бедных, как мы, хуже нет горя, как молодой человек заберет себе в голову жениться. Ну, чем ему жену кормить? у самого сапог нет!
— Он не говорил вам об Лизе? — быстро перебила хозяйка свою гостью.
— Нет, да это ведь видно: как упомянешь, хоть даже невзначай, о ней, весь, как пожар, вспыхнет, потом, как полотно, побелеет… Ночи не спит напролет, а работа-то, работа… да правду сказать, дня три он ничего даже не делает, все думает, сердечный.
Хозяйка оглядела комнату и, понизив голос, сказала:
— Моя Лиза тоже скучает!
— Неужто? — радостно вскрикнула гостья.
— Тише, мне показалось, как будто дверь скрипнула.
И обе старушки насторожили уши.
— Нет, это так! — заметила Лизина бабушка. — Вот что я вам скажу: если бы моя Лиза, чего я от всего моего сердца желаю, захотела вытти за вашего Степана Петровича, я с руками бы ее отдала.
— Уж как бы я-то ее любила! да и он ведь такой тихий, скромный, хороший человек, уж надо правду сказать: даром, что мне сын, а он хоть кому муж, одно только — денег нет у него!