Издание 1851 г. (том первый) подверглось лишь лексико-орфографической правке, принадлежавшей, по-видимому, корректору («шкап» вместо «шкаф»; «пальто» в мужском роде вместо среднего). Опечатки издания 1849 г., перешедшие из журнального варианта, не исправлены.
Третье издание — последнее при жизни Некрасова и Панаевой — появилось в 1872 г. Роман был издан С. В. Звонаревым, бывшим комиссионером «Современника», владельцем книжного магазина, в котором Некрасов был пайщиком. Имя Некрасова на титульном листе было выделено жирным шрифтом.
Сведений о тираже третьего издания и о его распространении не сохранилось. Неизвестно также, кому принадлежала инициатива переиздания и подготовка книги к печати.
Текст романа перепечатывался с издания 1851 г. с изменением в названии главы VI части восьмой («Партикулярное место» вместо «Партикулярная работа»), а также с изъятием двух эпизодов из главы IV части первой (с. 46–48, 49 первой книги т. IX) — сцены с франтом, преследующим Полиньку на Невском проспекте (фрагменты «Говор и шум усилились ~ А вот» и «— Подождите! позвольте мне к вам прийти! ~ вошла в дверь, которая в ту минуту отворилась…») и сцены в детской на квартире у Кирпичовых (фрагмент «— Дети еще не спят ~ Полинька от души смеялась»). Исправления и купюры в тексте издания единичны и незначительны и не могут быть объяснены ни цензурными обстоятельствами, ни художественной необходимостью. Многочисленные дефекты текста указывают на полную непричастность авторов к чтению корректур. Отмеченная выше правка не выражает последовательно осуществляемой авторской воли и не позволяет считать текст издания 1872 г. новой редакцией произведения в целом.
2Цензурная история «Трех стран света» начинается с «Примечания для гг. цензоров „Современника“ к роману „Три страны света“». Авторы «Примечания…» формулируют главную цель своего романа и, излагая его общую фабулу, уславливаются о порядке представления рукописи в цензуру.
Некрасов и Панаева обещают, что отрицательные персонажи «торжествовать не будут, а погибнут за свои проделки» и что «все лучшие качества человека: добродетель, мужество, великодушие, покорность своему жребию — представлены в лучшем свете и увенчаются счастливой развязкой»; главный герой романа преодолеет свои слабости и в результате «терпеливого и добросовестного труда» обретет «прочное благосостояние»; из остальных персонажей «собственно дурных только двое» и представлены они лишь для того, чтобы оттенить «хорошие стороны человеческой природы», другие же изображены «более с смешной, чем с дурной стороны», а также с тем, чтобы «интереснее запутать интригу» (ПСС, т. XII, с. 40–41).
Комментарием к «Примечанию…» может служить упомянутая выше записка Орлова от 23 февраля 1848 г. В записке, одобренной императором, указывалось на недопустимую «крайность», в которую впадают некоторые писатели «натуральной школы», изображающие по преимуществу «пьяниц, развратников, порочных и отвратительных людей».[28] В соответствии с этим документом цензоры ввели строгий лимит на изображение отрицательных персонажей и поставили непременным условием цензурности произведения благонамеренность главных героев и благополучный исход событий.
Эпизод с «Примечанием…» излагается в воспоминаниях Панаевой: «Цензор потребовал, чтоб ему представили весь роман, не соглашаясь иначе пропустить первые главы. Некрасов объяснил, что роман еще не весь написан. Цензор донес об этом в Главный цензурный комитет, который потребовал от авторов письменного удостоверения, что продолжение романа будет нравственное. Я ответила, что в романе „Три страны света“ „порок будет наказан, а добродетель восторжествует“. Некрасов подтвердил своей подписью то же самое; и тогда Главное цензурное управление разрешило напечатать начало романа» (Панаева, с. 175).
В хорошо сохранившихся архивах Главного управления цензура и С.-Петербургского цензурного комитета не числится, однако, бумаг, из которых явствовало бы, что «Примечание…» было написан? по особому требованию высшего цензурного начальства. Некрасов следовал здесь общему правилу, по которому произведения, представляемые в цензуру по частям, должны были сопровождаться определенной гарантией относительно благонадежности целого (см., например, аналогичную записку И. И. Панаева, направленную цензору А. Л. Крылову 18 декабря 1851 г. в связи с предстоявшей публикацией романа «Лев в провинции», — ЦГИА, ф. 777, он. 1, ед. хр. 12, л. 153).