— А я уж надеялся, про нас забыли. — Том встал и одернул пиджак.
Только не воображай, что это из-за тебя, подумала Сара, просто я ненавижу застольные речи. Но, вопреки голосу разума, сердце ее ликовало.
— Кстати, пока ты здесь… — как бы между прочим сказала она.
Том обернулся.
— Ричард разрешил мне завести щенка.
Том непонимающе смотрел на нее.
— Какого захочу. Любой породы. В качестве свадебного подарка.
— Неплохая мысль.
— Мне хочется голубого хилера местной породы. Ну знаешь, пастушья собака — у них щенки просто прелесть.
— Это точно.
— Говорят, у Анни есть чистокровные.
— Целых три. Две суки и один кобель.
— Суку я уже нашла. У одной из тетушек Ричарда.
Том тут же сообразил, о какой собаке идет речь. В том, что кобель Мерлин будет не прочь, он не особо сомневался, но вот согласится ли Анни?
— Я с ней поговорю, — улыбнулся он.
— Спасибо.
Они взглянули друг на друга.
— Ладно, встретимся внизу, — произнес Том и вышел, закрыв за собой дверь.
Сара встала, пошарила под кроватью в поисках тиары и удалилась в ванную, чтобы в третий раз за сегодняшний день накрасить ресницы.
Глава пятая
За свадебным столом Ричарду и отцу Сары впервые за весь день удалось перемолвиться словом.
— Как вы? — спросил Ричард.
— А ты как? — вопросом на вопрос ответил отец Сары.
— За мной целый день местная газета гонялась, пришлось им Сару на растерзание отдать.
Мистер Кеннеди взглянул на пустующее место дочери. Тома за столом тоже не было. И где они только шляются? Он бросил взгляд на Ричарда, но тот, похоже, ничего не замечал. Что-то здесь не так, вот только бы понять — что. Тут подошла жена с бокалом рислинга, и все сомнения мигом вылетели у него из головы.
А вскоре появился и Том:
— Прошу меня извинить.
— Сара, наверное, опять с макияжем возится, — предположил Ричард. — Такая жара.
— Хорошо, что нам хоть об этом волноваться не надо, — проворчал отец новобрачной.
— Да, Том, я тут почитал твою речь… Стихи просто класс! — подбодрил друга Ричард.
— Спасибо, — пробормотал тот.
Вскоре прибыла и Сара. Кто-то из гостей захлопал, остальные поддержали.
Том с улыбкой взглянул на Ричарда, но, увидев радостное смущение друга, тактично отвел взгляд.
Гарри и Пиппин, стоя на сцене со своими гитарами и барабанами, яростно били в ладоши.
— Кстати, совсем забыл, — обратился к гостям Ричард, дождавшись, когда Сара сядет.
— Что такое? — спросила миссис Гилби с другого конца стола.
— Гарри попросил у меня разрешения произнести речь. И я разрешил. Он обещал коротенькую, для затравки.
Гарри выжидающе смотрел на Ричарда, и тот подал ему знак.
— Боже, ну и костюм! — прошептала Сара. Пиджак потерял всякую форму и болтался на Гарри, как на вешалке, а брюки того и гляди грозили свалиться. Таких худющих ног Сара в жизни не видела.
Гарри ухватился за микрофон.
— Дамы, господа, песики и детки, — начал он. Краем глаза Ричард заметил, что родители взялись за руки, готовясь к худшему.
— Одну свадьбу Ричарда я уже отгулял. Помните ту свадьбу?
Из глубины павильона раздалось нерешительное «да!», похожее на выкрики из зала в шоу Опры Уинфри. Ричард с непроницаемым выражением лица смотрел на брата.
— Прежде чем я ударюсь в воспоминания, — продолжал Гарри, — я хотел бы воскликнуть — о роза Англии! Взгляните на нее — чем не роза Англии?!
Сара уставилась на свои зеленовато-белые туфли от Эммы Хоуп.
— Теперь посмотрите на Тома. На нем траурный костюм его дяди, а ведь ни за что не догадаешься!
Раздались аплодисменты.
— А Бронте — это же курам на смех! У нее-то точно не все кенгурята дома! — Для наглядности Гарри изобразил «кенгуриный» жест. Аплодисменты стихли. — Знаете, я ее недавно видел. Для тех, кто не в курсе, Бронте — это бывшая моего братца. Приезжала недавно повидать Микки. Опять — таки для несведущих: это ее бывшая лошадь. Взглянул я на Бронте и подумал: «Рыдай, о несчастная! Упустила ты свое счастье!»
Ричард наклонился к Тому и что-то прошептал; мать Сары прямо — таки сгорала от стыда.
— Гарри, ты не на сцене, проваливай! — послышался выкрик из-за стола.
Беременная особа, которая ковыляла в туалет, замерла на полдороге и с интересом прислушалась. Официанты принялись громыхать стаканами и бутылками, чтобы, не дай бог, не подумали, будто они навострили уши.
— Ричард ее холил и лелеял, — продолжал Гарри, — а она все по ветру пустила. Живет теперь в Сиднее. Не город, а рассадник греха, если хотите знать.