Я, конечно, понимаю, что смелость города берет, но на дворе двадцать первый век, а не девятнадцатый. Возможно ли обратить предполагаемую лесбиянку или бисексуалку на истинный, то есть гетеросексуальный, путь? По каким признакам можно с точностью установить, что между ними произошел секс? В чем разница между бисексуалкой и лесбиянкой? Чем могут похвастаться лесбиянки, чего нет у мужчин? Не распустить ли мне группу?
Искренне ваш
Г. Г., Тасмания.
P.S. Мне почти тридцать, но за все эти годы у меня было всего две девушки, с которыми я встречался больше двух недель. Это нормально?
P.P.S. Я собираюсь написать и другим «советчицам» — Дане Грей, Рэнди Стайнберген, Харриет Хьюго, Фенелле Данливи и Трэйси Кокс. Надеюсь, Вы не станете. возражать. Мой отец всегда говорит: одна голова хорошо, а две — лучше, а мать уверяет, что, если долго мучиться, что-нибудь получится.
— Ну вот, — довольно произнес Гарри, откидываясь в постели.
Два письма за один вечер — весьма недурственно, особенно если учесть, в каком он состоянии. Гарри решил пока не запечатывать письмо к Мэри О'Фланаган, чтобы можно было переписать и разослать другим «советчицам». Письмо же к Дебби нужно отправить поскорее — нельзя заставлять ее ждать.
Одно Гарри знал твердо: в «Женщину Австралии» он писать не будет — из-за Бронте. Ей он не доверял ни на грамм. К тому же он был уверен, что она его раскусит, даже если буквы из газеты вырезать. И первое, что сделает, — это позвонит его матери или Ричарду.
Лежа на кровати, Гарри закрыл глаза и припомнил их последнюю встречу, с год назад, когда Бронте в очередной раз навещала Микки. У нее тогда был период богатой хиппи — скакала верхом в сиреневой юбке, расшитой бисером или в той немыслимой оранжевой шали и ворсистых сабо? Нахмурившись, Гарри напряг память, махнул рукой и тут же отключился, даже не успев погасить свет. Проснувшись в четыре утра в помятой одежде и с пересохшей глоткой, он с ужасом осознал, что ему снилась Бронте.
— Да еще в красных подвязках! — пожаловался он вслух неизвестно кому. — Ужас!
Более того, это был один из тех восхитительных эротических снов в трех частях, после которых так не хочется просыпаться.
— Только не с Бронте! — категорически заявил он и налил стакан воды.
Решив, что во всем виноваты тесные трусы и переполненный мочевой пузырь, Гарри попытался выкинуть Бронте из головы. И все же последнее, что промелькнуло перед его сомкнутыми веками в предрассветный час, — это голое видение, гарцующее в одних красных подвязках. А в восемь утра, когда родители принялись барабанить в окно, он все еще видел ее во сне — Бронте скакала по дальним пастбищам верхом на Микки, и волосы ее развевались, как у леди Годивы.
Глава двадцать первая
Сара никогда особенно не интересовалась Микки, поэтому, когда Ричард увидел ее на пастбище, на душе у него потеплело.
Он надел плащ и резиновые сапоги, чтобы составить ей компанию. Раньше Сара не выказывала большой склонности к верховой езде, а он не настаивал. Может, она наконец надумала? Бронте не станет возражать, решил он. Не будет же она требовать, чтобы, кроме нее, к Микки никто и близко не подходил. И потом, на правах жены Саре принадлежит половина всех его пастбищ, а следовательно, и половина конюшни.
Ричарду и в голову не приходило рассматривать их брак с материальной точки зрения, но в мысли, что Сара — равноправная совладелица его имущества, было что-то успокоительное. А может, просто в последнее время он хватался за эту мысль, как за спасительную соломинку? Ричард поспешно отбросил это предположение.
Сунув руки в карманы, Ричард ускорил шаг. Он не мог налюбоваться на светлые волосы Сары — даже в предзакатном свете они выделялись на фоне темнеющего неба. Ему больше нравилось, когда они были распущены, но даже собранные в высокий хвост, как сейчас, они излучали сияние.
Сара стояла к нему спиной и не слышала его приближения. Взгляд ее был устремлен на горные вершины. Она до сих пор не могла привыкнуть к ярким тасманским цветам, таким непохожим на блеклую Англию. Величественные горы сверкали ослепительной голубизной, а заходящее солнце переливалось всеми оттенками красного.