— Да, — признал отец Баллард.
— И где сейчас все пятьдесят миллионов лошадей, умерших с сотворения мира? Где они? Нашлось ли и для них местечко?
— Ага! — Ник Баллард открыл было рот, чтобы заговорить, но Бронте уже несло.
Она подобрала под себя ногу, усаживаясь поудобнее.
— Видите ли, святой отец, — я понятия не имею, для чего меня оставили на этой земле. Я бросила работу, потому что ненавидела ее всей душой. С тех пор я брожу как неприкаянная. У меня нет ни цели, ни устремлений. Я словно перекати-поле. Ну за что мне все это? А в последнее время я только и делаю, что вопросы задаю.
— Ищете себя.
— Ищу. Понимаете, буддисты уверяют, что у человека не одна, а сто жизней, но откуда мне знать, что это действительно так?
Ник улыбнулся.
— Если они правы и я побывала на этой земле во времена Римской империи, то почему я ничего об этом не помню? Даже итальянского не знаю. Даже лазанью не люблю. А Ганеша? Он уже две недели стоит на моем туалетном столике, хоботом размахивает, а я что-то не сильно поумнела. Или он только индусам помогает? — Бронте вздохнула. — Не знаю, святой отец, может, марксисты и правы, и это все лишь опиум для народа.
Брякнув про марксистов, Бронте забеспокоилась, не задела ли она его религиозных чувств своими словами, но отец Баллард прямо-таки подпрыгивал от восторга. Заблудшая овечка, обреченно подумала она, — небось лучший экземпляр за весь месяц.
— Мормоны, мусульмане, иудеи, свидетели Иеговы, спиритуалисты, — перечисляла Бронте, — кришнаиты, теософисты, это новое увлечение Мадонны, как там его…
— Каббалистика, — услужливо подсказал священник.
— Бахаизм, протестантизм, англиканская церковь, зороастризм…
— Зороастризм? — Ник удивленно приподнял бровь. — Да вы и в самом деле времени не теряли!
— И знаете что? Беда всех религий — переизбыток откровений, — вздохнула Бронте. — И это мое первое и последнее откровение.
— Вы думаете? — спросил священник.
— У всех откровения! — Бронте чуть не сорвалась на крик. — Буквально у всех! Под деревьями, на горных вершинах — и всегда разные. И никто ни с кем не соглашается. Можно есть свинину — нельзя есть свинину. Можно женщин возводить в церковный сан — нельзя женщин возводить в церковный сан. И кто же прав, хотелось бы знать? Да хватит уже откровений, поговорим о фактах!
— Можно поинтересоваться, чем вы занимаетесь? — внезапно спросил Ник. — Вернее, занимались.
— Работала в журнале, — ответила Бронте, тут же осознав, что выдает себя с головой.
Они помолчали. Бронте уставилась на распятие над каминной полкой, а священник задумчиво смотрел на огонь.
— Помните, я сказал, что этот разговор лучше сопроводить чашкой чая? — спросил он наконец.
Бронте кивнула.
— Так вот, чая здесь хватит на целый год, — улыбнулся он.
— Или на целую жизнь. Приходите еще, — предложил отец Баллард. — К сожалению, через четверть часа я жду людей. Приходите завтра, хорошо? Или, может, вы бы хотели встретиться с кем-нибудь из прелатов?
— Понимаю, — улыбнулась Бронте, — подключаем тяжелую артиллерию…
— Любой из ваших вопросов займет у нас как минимум день, — ответил отец Баллард, поднимаясь.
Последовав его примеру, Бронте встала и протянула ему руку:
— Все равно спасибо.
Миновав бархатный полог, они прошли мимо деревянных скамеек к церковным дверям.
Прежде чем расстаться — она уже знала, что никогда сюда не вернется, — Бронте позволила себе бросить один прощальный взгляд на лицо священника. И попыталась представить, как бы все обернулось, будь он простым смертным, торопящимся домой, а не священнослужителем по пути в католическую церковь. Но отогнала эту мысль и вышла на улицу, а отец Баллард так и остался стоять в дверях, приподняв руку в прощальном жесте.
Хоть курить расхотелось, размышляла Бронте, направляясь в сторону парка, — может, и вправду чудо Господне? Интересно, все женщины прихода тайно в него влюблены? Вряд ли — они, наверное, в сто раз благочестивее некоторых. Она-то всегда была бесстыжей суетной язычницей — даже церковь для венчания выбрала из-за красивых витражей.
И вдруг ее осенило. Отец Ник Баллард был первым мужчиной за долгие месяцы, с которым ей захотелось переспать!
— С ума сойти! — выкрикнула Бронте, так что проходящая мимо дама обернулась.