1) Я хрустнул пальцами в начале разговора (после только я вспомнил, что это примета влюбленности).
«Бедный, как вы сильно влюблены!»
«Не смейтесь надо мною! Пожалуйста, не смейтесь».
(Ложусь, потому что эта вставка будет длинна — так о том, был ли я влюблен.)
(Продолжаю 25 февраля, в 7 час. утра, как встал.)
«Не смейтесь. Я не говорю, чтобы я был в вас влюблен, потому что никогда не испытывал этого чувства и не знаю, то ли это, что я испытываю теперь, или что-нибудь еще другое».
«Ну, как же вам верить? Вы были студентом, да еще петербургским— знаете, какие студенты повесы? Сколько вы шалили в Петербурге?»
«Я вам говорю правду. Я никогда не испытывал этого чувства, и если вы в самом деле ревнивы, то будьте уверены, что вам нечего будет ревновать ни в моем прошедшем, ни тем более в будущем».
«О прошедшем чтб говорить — за него ревновать я не стану; будущее — другое дело».
«Нет, вам нечего ревновать и в прошедшем, потому что в самом деле я не любил никого до сих пор».
«И вы хотите, чтобы я этому верила?»
«Я так жил в Петербурге. Верьте, для вас нет в моем прошедшем и тем менее будет в моем будущем предметов для ревности. Я в самом деле не испытал, большую часть того, что испытывают все молодые люди. Напр., я ни разу не был пьян».
«Я была раз пьяна, т.-е. не пьяна, а развеселилась».
«Я ни разу. И то же почти обо всем остальном».
2, вставка: Венедикту единицу. 3, я бы желал послушать, что вы будете говорить. 4, я буду уважать мужа. 5, вы вели себя гораздо умнее, чем я.
Еще 2) вставка — это когда я спрашивал, согласна ли она. чтобы я был ее мужем, и она отвечала, что это будет на будущую зиму. — «Итак, вы теперь согласны, чтобы я был вашим мужем; когда это будет — и это зависит решительно от вас. Я 436 повторяю, что я не хотел бы, чтобы это было до моего отъезда и I Іетербург — мне кажется, что лучше, чтобы это было по моем возвращении, потому теперь у меня решительно нет денег. Нс если вы хотите, я поговорю с Сократом Евгеньичем теперь же. Мне кажется, однако, что это будет слишком рано».
3) Она сказала (когда разговор был о моей влюбленности и что я не ревнив): «Вы мне нравитесь; если я после взгляну и скажу— ах, какой хорошенький! то ведь это всего на пять минут».
4) Вскоре после как мы сели в зале, я все останавливался и говорил немного с остановками. Она сказала:
«Ну, что же вы не говорите?»
«Я хочу слушать, что вы будете говорить о наших будущих отношениях».
«Что же мне говорить? У меня тоже свои понятия об отношениях жены к мужу».
«Какие же?»
«То, что жена должна всегда помнить, что она жена; должна уважать мужа и еще что — я не скажу».
«Что же? В том, что вы сказали, нет еще ничего особенного — это обыкновенные понятия. Что же вы хотите сказать еще? Мне все можно говорить».
«Как вас мучит любопытство! Продолжайте говорить, что вы хотите сказать, а я свое скажу когда-нибудь после».
5) Когда я сказал, что весьма высоко ставлю свой ум, она сказала:
«Я знаю, что вы считаете себя умнее всех».
«Что вы хотите этим сказать? То, что я считаю себя умнее вас? Напротив, я скажу, что вы в наших отношениях показали гораздо более ума, чем я».
6) После того, как я сказал, что ворочусь из Петербурга с решительным предложением, если она до тех пор не найдет себе жениха лучше, она сказала:
«Конечно мы должны переписываться, чтобы знать ход обстоятельств». (Да, я должен спросить, в каком тоне должны быть эти письма с моей стороны — решительно сухие или с чувствами.)
Теперь я воротился от Шапошниковых, где виделся с О. С., которая осталась очень довольна.
(Итак, прерываю прежнее описание новым и докончу его после.)
В 43Л вдруг вбегает ко мне Вас. Дим. Чесноков и отдает записку от С. Г. Шапошникова, потом бежит, говоря, что ему ре-, шительно некогда. Там сказано, что в этот вечер будет у них О. С. и чтобы я был. Я тотчас начинаю- собираться. Отъезд Николая Димитриевича в Аткарск задерживает меня на 20 минут. Снова собираюсь. Должно пить чай. Таким образом проходит час почти, й в 40 минут шестого я отправляюсь. Когда подхожу к дому, мне навстречу Серг. Гавр. Шапошников, который идет за мною: «О. С. уже час дожидается вас и падала в обморок». Вхожу к нему в комнату. Мимо меня пробегают девицы, которых я не различаю в своих вспотевших очках. Я думаю, что между ними и О. С. Вхожу в комнату и начинаю протирать очки. Вдруг с постели встает О. С. и шутя говорит:
«Наконец-то! Как долго заставили вы меня ждать! Я в отчаянии! — (тут С. и Ив. Гавр.) — Посмотрите, как у меня бьется сердце!»
И она берет мою руку и прикладывает ее к своему сердцу.