— Видишь? — Прохор указал на деревья. — Уже действие камней началось. Они на все живое влияют.
Антон внимательно осматривал растительность. Действительно, что-то здесь было не так. Словно какое-то излучение или поле воздействовало на рост растений.
Наконец они вышли на небольшую поляну. В центре ее возвышалось несколько больших камней странной формы. Они были темно-серого цвета, с металлическим блеском, и располагались в виде неправильного круга.
— Вот они, — сказал Прохор, останавливаясь на краю поляны. — Чертовы камни.
Антон почувствовал странное ощущение, глядя на эти камни. Что-то в них было знакомо. Форма, цвет, расположение — все это напоминало ему тот камень, рядом с которым он проводил измерения перед своим перемещением.
Он достал компас и посмотрел на стрелку. Она дрожала, не могла найти точного направления.
— Магнитная аномалия, — пробормотал он.
— Что?
— Ничего, просто... размышляю.
Он подошел ближе к камням. Прохор остался стоять на краю поляны, явно не желая приближаться.
Камни были действительно необычными. Антон не мог определить их породу — это было что-то среднее между базальтом и метеоритным железом. Поверхность была гладкой, словно отполированной, и на ней виднелись странные узоры — то ли природные трещины, то ли искусственные символы.
Он достал из мешка свой магнитометр, предварительно убедившись, что Прохор не видит. Прибор показывал сильнейшую магнитную аномалию — стрелки зашкаливали, показания менялись каждую секунду.
— Невероятно, — прошептал он.
Он подошел к центральному камню — самому большому в группе. И тут произошло то же самое, что и в его времени. Камень начал светиться изнутри мягким голубоватым светом.
— Антон! — закричал Прохор. — Отходи от камня! Он проклятый!
Но Антон не мог отойти. Он был зачарован происходящим. Свет становился ярче, и он почувствовал то же головокружение, что и тогда, в XXI веке.
Может быть, это его шанс? Может быть, камень отправит его обратно в его время?
Он протянул руку и коснулся светящейся поверхности.
Мир вокруг завертелся, краски смешались, и Антон почувствовал, как падает в бездонную пропасть времени. Последнее, что он услышал, был испуганный крик Прохора где-то очень далеко.
Потом наступила тишина.
Глава 2: "Узел времени"
Антон очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо и бормотал молитвы. Голова раскалывалась, во рту был привкус меди, а перед глазами плыли цветные круги. Он попытался сесть, но мир закружился еще сильнее.
— Господи Иисусе, очнулся, — услышал он голос Прохора. — Думал, душа из тебя вышла совсем.
Антон медленно открыл глаза. Он лежал на той же поляне, рядом с теми же камнями. Но камни больше не светились — они выглядели обычными, серыми, безжизненными. Солнце стояло в том же положении, что и когда он прикоснулся к камню.
— Сколько я был без сознания? — спросил он, с трудом выговаривая слова.
— Да мгновение всего, — Прохор был бледен как полотно. — Только коснулся ты камня, засветился он, а ты упал. Я думал, убило тебя.
Мгновение? Антону казалось, что он провалился в бездну на часы, а может, и дни. Но если Прохор говорит правду...
Он осторожно встал, держась за ближайший камень. Тот был холодным и обычным на ощупь. Никаких аномалий, никакого свечения.
— Что ты видел, когда я коснулся камня? — спросил Антон.
— Свет пошел, как молния, только не сверху, а изнутри камня. А ты вскрикнул и упал. Больше ничего.
Антон задумался. Значит, перемещения не произошло. Он остался в том же времени, в том же месте. Но что тогда был за свет? И почему ему показалось, что он куда-то проваливался?
Он достал магнитометр. Прибор показывал нормальные значения — никаких аномалий. Словно камни вдруг потеряли все свои необычные свойства.
— Странно, — пробормотал он.
— Что странно? — Прохор явно хотел поскорее уйти с этого места.
— Камни. Они... изменились. Стали обычными.
— Может, и к лучшему. Пойдем отсюда, пока новая беда не приключилась.
Но Антон не мог уйти. Он потратил слишком много усилий, чтобы добраться сюда. Если камни действительно были связаны с временными аномалиями, то он должен был понять, как они работают.
Он начал обходить камни, внимательно их осматривая. На поверхности одного из них он заметил новые трещины — тонкие линии, которых раньше не было. Или он их просто не заметил?