В заключение г. Берг просит всех, у кого только есть редкие песни, присылать их ему — азиатские с подстрочным переводом, европейские, пожалуй, и без перевода. Желание не только бесполезное, но прямо вредное для составителя сборника замечательных песен, а не песен никому неизвестных. Г. Берг сравнивает себя с ботаником, проникающим в тундры. Если б Линней только странствовал по тундрам, ему были бы неизвестны липа и дуб; он не имел бы понятия о пшенице и горохе, которые можно найти только в местах общеизвестных и общедоступных; гербарий г. Берга ограничивается мхами…
Любовь к редкостям заставила г. Берга вместе с переводами печатать и оригинальный текст. В самом деле, как же не курьезно прочитать на одной странице:
«В темнице пажик молодой
Сидит, за свой удар лихой (бретонск.)».
а на другой en regard:
«Floc’hig аг roue zo bac'het Abalamour d’eunn toi neuz gret».
Или на одной странице;
«Xantorriak berririk Alegrentcias émanik» и т. д.,
а на другой:
«За песни я снова
и песня готова», и т. д. (баскск.)
Еще курьезнее покажутся читателям, не видавшим восточных шрифтов, арабские фигурки; еще курьезнее калмыцкие крю-чечки, строки которых идут не как у нас, поперек страницы, а сверху вниз — любопытное зрелище! Но, говоря серьезно, кому нужны эти тексты? Неужели мы будем учиться по книге г. Берга бретонскому или татарскому языку? А люди, знакомые с этими языками, конечно, не нуждаются в нескольких строках, напечатанных г. Бергом: для знающего они неинтересны, пот. ому что неважны. А каких трудов стоило, вероятно, г. Бергу достать и напечатать эти тексты! Сколько времени потрачено на поправку корректуры или на приискиванье знающих корректоров! Еще бесполезнее было обременять книгу сербскими, малорусскими, лужицкими и т. д. текстами: они в руках у всех, сколько-нибудь интересующихся народною поэзиею вообще. Но, быть может, тексты напечатаны для того, чтоб читатель, знающий тот или другой язык, мог удобнее сличить перевод с оригиналом и удостовериться в точности перевода? Ниже мы увидим, что г. Берг мало заботился о точности перевода; кроме того, за верность многих переводов он не может ручаться, потому что они сделаны не прямо с подлинника: даже Меццофанти не мог знать всех языков, встречаемых нами в сборнике г. Берга, и издатель сам объясняет, что восточные песни должны быть доставляемы ему «с подстрочным переводом». Нет, приложение текстов просто следствие того, что г. Берг дорожит всем диковинным. Все подробности его сборника исполнены этого пристрастия, о котором мы, конечно, и не говорили бы, если б оно, отвратив внимание г. Берга от существенной цели предпринятого им издания, не повредило достоинству и полезности труда.
Существенное достоинство сборника зависело от внимательного выбора лучших, замечательнейших песен каждого народа и от возможно верного перевода. С этих сторон труд г. Берга решительно неудовлетворителен. Вот образцы перевода. Избираем языки, наиболее известные:
«Он в Московщину поехал, Загремел подковой; Ворон конь, арчак дубовый Поводок шелковый.
«Ой, поихав в Московщину Козак молоденький,
Орихове сиделечко
И кинь (конь) вороненький. (Малорусск. стр. 20–21.)
Ой, коню мій вороненький,
А де твій пан молоденький? Чи ты его в вийську загубив,
Чи ты его пид себе збив?
(Малорусск. 26–27.)
Choc Ьу was tu byfo, jak na morzu ' piany,
Nie bylo, nie bedzie jak moj Jas kochany
(Польск. 134–135.)
Где же, конь лихой, Господнн-ат твой? Аль в бою сложил Буйну голову,
Али в поле гы Обронил его?
Выбрать мне не долго из полку любого.
Да не будет Вани у меня другогоf
Cadet Roussele ne mourras pas Car avant de sauter le pas,
On dit, qu’il aprend Forthographe, Pour fair’lui mëm’son épitaphe.
(Франц. 540–541.)
Ах. умирать теперь он хочет. Об эпитафии хлопочет.
Да ни окончил и досель, Знать не умрет Каде-РуссельГ
Читатели видят, что г. Берг не переводит, а переделывает; нельзя сказать, чтоб его переделки, часто очень неудачные, не бывали иногда и удачны; г. Бері. когда захочет, может владеть стихом. Но вообще народных песен нельзя переделывать. Об этом напрасно и рассуждать в наше время.