разочарованиям и, не замедл ил доставить Бел инскому обильные материал ы дл я поверки бл агоскл онны х к дей ствительности выводов гегелевой системы и внушить ему, что фил истерские немецкие идеалы не имеют ровно никакого сходст ва с русскою жизнью. Пришл ось от казат ься от уверенност и, что гегелевы пост роения — верны е изображения дей ствительной жизни, пришл ось крит и-чески посмот рет ь и на дей ствительность и на гегелеву систему *. Резул ьт ат ом этой поверки бы л о, дл я теорет ических убеждений — очищение принципов Гегел я от их од ност оронност и, отвержение фал ьшивого сод ержания, прил епл енного к ним, и вы вод новы х следствий , в духе строгой современной науки; для жизненны х стремл ений — от вержение прежнего квиэт изма, разрушаемого дей ствительностью, сохранение вы сокого убежд ения, что разум и правд а дол жны и будут вл ады чествоват ь в жизни, хот я мы далеки еще от эт ого времени. Белинский убедил ся, что дей стви-тел ьность закл ючает в себе очень много л ожны х и вредны х элементов и, посвят ив всю свою деятел ьность водворению в жизни вл ады чества ума и правды , начал неутомимую, беспощадную борь -бу со всем, что препят ст вовал о дост ижению этой цели. Дл я такой живой нат уры , как Белинский , переход от абстрактной идеал ьност и, доводившей до квиэт изма и апат ии, к живому понят ию о дей ствительности был естествен и легок. Система Гегел я на некот орое время увл екл а его своим величием, и мы ст арал ись показат ь, что увл ечение оправды вал ось новост ью и гл убиною истин, закл ючавшихся в ее основны х идеях; но никогда не удовл ет ворял а она его своим пол ожител ьны м содержанием, он всегда рвал ся вперед, негодуя на стеснител ьное бесст раст ие Гегел я, всегда вносил в эт о хол одное созерц ание патетический жар своей живой нат уры . Т ак ов о же бы л о от ношение к Гегел ю и других сил ьны х людей между д рузьями Ст анкевича. И з вы писок, нами приведенны х, можно видеть, чем особенно увл екал ись они в системе Гегел я, почему особенно д орожил и ею. В каждом т еоре-
* «Москвич очень скоро свыкается с Петербургом, если переедет в него жить. Куда деваются высокопарные мечты, идеалы, теории, фантазии! Петербург, в этом отношении, пробный камень человека: кто, живя в нем, не увлекся водоворотом призрачной жизни, умел сберечь и душу и сердце не на счет здравого смысла, сохранить свое человеческое достоинство, не предаваясь донкихотству, — тому смело можете вы протянуть руку, как человеку. Петербург имеет на некоторые натуры отрезвл яющее свой ство: сначала кажется вам, что от его атмосферы, словно листья с дерева, спадают с вас самые дорогие убеждения; но скоро замечаете вы, что то не убеждения, а мечты, порожденные праздною жизнью и решительным незнанием дей ствительности, — и вы остаетесь, может быть, с тяжелою грустью, но в этой грусти так много святого, человеческого... Чт о мечты! самые обольстительные из них не стоят в глазах дел ьного (в разумном значении этого сл ова) человека самой горькой истины, потому что счастие глупца есть ложь, тогда как страдание дельного человека есть истина, и притом плодотворная i Г будущем...» (Статья Бел инского «Москв а и Петербург» в «Физиол огии Петербурга^»).
220
тическом учении соединяются две стороны : отвлеченное понятие об истине и отношение эт ого знания к живой деятельности.
Гегель ставит знание первою, почти искл ючител ьною целью своей системы; следствия этого знания для жизни стоят у него на втором плане. Этот порядок с самого же начал а был изменен сил ь-ней шими из друзей Станкевича; они с самого начал а говорил и:
«фил ософия Гегеля бл агот ворна для жизни, потому надобно изучать истины, ею открываемы е» — ясно, что дей ствительная жизнь стоит для них на первом плане, отвлеченное знание имеет уже только второстепенную важност ь. Люд и с такими натурами не могли долго удовл ет воряться сист емою Гегеля: тем или другим путем, они должны были вый ти из зависимост и от нее, — и, дей -