ствительно, вышли, кто тем, кто другим путем. Нас здесь занимает Белинский , и мы видели, что его вывело из безусл овного поклонения Гегелю ближай шее знакомст во с дей ствительностью, быть двигателем которой всегда стремил ся и был назначен он. Прежние споры в Москве с друзьями г. Огарева также имели свою долю участия в расширении взгл ядов Бел инского. Правд а, во время самых споров никакие возражения не могли нимал о поколебать его веры в безусл овную справедл ивость вы водов, представляемых системою Гегеля; напротив, как то всегда бывает с людьми сильными и бесстрашны ми в своей последовательности, споры тол ько утвердили его в прежнем образе мнений , заставил и его быть еще последовательнее и ст роже в своих понятиях, внушили ему сил ьней шее - желание настаивать на них и доказы вать неосновател ьность всех сомнений в том, что казал ось ему истиною. Некот оры е из статей , напечатанных Белинским тотчас по переезде в Пет ербург, написаны под влиянием этого полемического одушевления, и мнения, принадл ежавшие всем сотрудникам «Московского набл юдател я», доведены в этих статьях, которы е помещены были в «Отечественны х записках», до край ности, возбудившей изумление и объясняемой только их полемическим происхождением 122. Н о важно было уже то, что возражения, предл оженные Бел инскому его московскими прот ив-никами, сил ьно занимал и его, не были им забыты. Когда первые порывы полемики миновал ись, когда сбл ижение с дей ствительною жизнью начал о изобл ичать одност оронност ь прежнего отвлеченного идеализма, Белинский дол жен был беспристрастнее взгл я-нуть на мнения своих бывших противников, еще так недавно отвергнутые им с высоты идеалистических воззрений . Он увидел, что эти понятия, казавшиеся безусл овному посл едовател ю системы Гегеля узкими и поверхностны ми, горазд о лучше вы дер-живают поверку фактами, нежели выводы, предлагаемые гегеле* вою фил ософиею, и что мыслящий человек ничего иного, кроме этих понятий , не может вывести из жизни. Деятели умственного мира раздел яют ся на два кл асса; одним истина неприятна, если она прежде их вы сказана кем- нибудь другим, — они готовы брат ь 221
привилегию на свои мысли, вероятно, по сознанию того, что производительность их в этом отношении сл аба, — другие забот ятся только об истине, не считая нужным заботиться о привилегиях,— вероятно, потому, что чужды опасения оскудеть умом и обеднеть мыслями; одни не любят отказы ваться от своих ошибок, — вероятно, по сознанию того, что все их претензии — самол юби-вая ошибка: другие чужды этой щепетильности, потому что истина всегда лежала в основании их стремлений . Белинский принадлежал ко вторым. Он при первом же случае с обы чною своею прямотою признал ся, что Петербург научил его ценить воззрения на дей ствительность, о которых прежде он не хотел знать, и что в тех вопросах, о которых шли некогда споры , правда была на стороне людей , отвергавших выводы гегелевой системы, как несообразны е с фактами дей ствительной жизни.
Таким образом, исчезл и причины разделения, еще незадолго до того времени бывшие препятствием дружному дей ствованию лучших людей молодого поколения. Одни, прежде не обращавшие внимания на немецкую фил ософию, сделались теперь ревностными последователями ее, най дя в ее принципах твердое основание для убеждений , которы е были приобретены изучением новой истории и современного быта. Представитель другого направления в литературном движении, Белинский , был приведен наблюдением дей ствительности к разл ичению справедливых начал гегелевой фил ософии от ее односторонних выводов, увидел чрезвычай ную важность тех вопросов, на которые в кругу Ст ан-кевича обращал и слишком мало внимания, и удержал из гегелевой системы только те убеждения, которые выдержали поверку живыми явлениями дей ствительности. Все даровитей шие из бывшего круга Станкевича последовали за ним, есл » не вышли на ту же дорогу самостоятел ьно *. Одност оронност ь обоих направлений совершенно сгладилась.
При таком единстве понятий и стремлений должны были сбл изиться и л юди. Окол о этого времени возвратил ся из- за границы Грановский . Чем Станкевич был для своего круга, тем он стал равно для друзей Станкевича и г. Огарева. Грановского невозможно было не полюбить всею душою каждому бл агород-ному человеку. Все, что было в Москве благородней шего между людьми молодого поколения, соединилось вокруг него. Где &ыл Грановский , там могло быть только одно чувство — чувство * Читатель понимает, что, говоря здесь исключительно о литературном движении, мы не имеем права упоминать о людях иначе, как по отношениям их к литературе. Без сомнения, в тогдашнем русском обществе на различных поприщах деятельности был о много людей , замечательных ие менее Белинского: положим, что были такие люди и в кругу Станкевича. Но читатель согласится, что мы можем называть представителем втого круга только Белинского ш . Мы вовсе ве имеем охоты возвышать Белинского насчет кого бы то ни было — он в том вовсе не нуждается — а только излагаем его литературную деятельность.