составляет особенную трудность подобных статей . Легко пересчитывать богатства истинные или мнимые, много можно говорить о них; но что сказать о бедности, близкой к нищете!1 Да, о совершенной нищете, потому что теперь нет уже и мнимых, воображаемы х богатств. А между тем, о чем же говорить журналу, если ему уже нечего говорить о литературе? Ведь у нас литература составляет единственный интерес, доступный публике, если не упоминать о преферамсе. говоря о немногих исключительных и как бы случай ных ее интересах. Итак, будем же говорить о литературе, — и если, читатели, этот предмет уже кажется вам несколько истощенным и слишком часто истощаемым, если юл ки о нем уже доставляют вам только то магиити -ческое удовольствие, которое так близко к усыплению, — поздравляем вас с прогрессом и пользуемся случаем уверить вас, что мы, в свою очередь, совсем ие чужды этого прогресса, и что, в этом отношении, вы не правы, если вздумаете упрекнуть нас в отсталости от духа времени и в наивной запоздалости касательно его интересов... Еще раз: будем рассуждать о русской литературе — предмет и новый и любопытный ... («Отечественные записки», 1845 г., № 1, стр. 1—2.)
Эт а ирония, с кот орою говорит Белинский о своих обозрениях, о своей обязанност и крит ика, — чувство, совершенно различное от сарказм а, с которы м он говорил в 1841 году о русской литературе, сам будучи совершенно довол ен тем, что изобл ичает эту бедность. Теперь он грустит уже не о бедности русской литературы : ему грустно, что надобно рассужд ат ь об этой л итературе; он чувствует, что границы л итературны х вопросов тесны, он тоскует в своем кабинете, подобно Фауст у: ему тесно в этих стенах, уставленных книгами, — все равно, хорошими или дурны -ми; ему нужна жиэнь, а не толки о достоинствах поэм Пушкина или недостатках повестей Марл инского и Пол евого.
17 Н. Г, Чернышевский , т. III
И дей ствительно: глаёный предмет ёгд ст'атьи — ст-ий отворб-ния Язы кова и г. Хом якова, кот оры е привл екали его внимание вовсе не по эстетическим соображениям: нел ьзя же было в самом деле опасат ься, что наши поэты станут образц ы художественности видеть не в произведениях Пушкина и Лермонт ова, а в сти-хот ворениях Язы кова и г. Хом якова, и начнут подражат ь их манере; этой опасност и вовсе «е предвиделось, но важно было отношение стихотворений Язы кова и г. Хом якова к нашей жизни:
Неудовл ет ворител ьность л итературны х вопросов для Бел ин-ского от разил ась в сл едующем году и на самом объеме его обзора: шестой отчет его (.«Отечественны е записки», 1846 г.,
№ 1) очень корот ок в сравнении с предыдущими. В главных част ях своих, он представляет развит ие некоторы х ст раниц предыдущего обозрения, говоривших, что тол ько та мысль может назват ься мысл ью, кот орая имеет тесное родст во с жизнью. Вот, например, отры вок, тесную связь кот орого с предыдущим обозрением легко заметит каждый читатель.
В наше время, — говорит Белинский , — особенно много людей , мечтающих и рассуждающих, о которых,* впрочем, не всегда можно сказать, чтобы они были в то же время и мыслящими людьми. Не жить, а о мечтать а рассуждать о жизни — вот в чем заключается их жизнь.
Между этими «романтиками» бывают люди умные, даже очень, хотя и бесплодно умные. Оки толкуют не о чувствах и не о себе только: они рассуждают вообще о жизни. Стремление весьма похвальное, когда оно имеет прочную основу, практический характер! Но романтики вообще враги всего практического, которое они с презрением отдали на долю «толпы», не понимая в своем ослеплении, что всякий гений , всякий великий деятель есть человек практический , хотя бы он дей ствовал даже в сфере отвлеченного мышления. Разл ад с дей ствительностию — болезнь этих люден. В дни кипуэтого, только рассуждают о жизни. Некоторые из них спохватываются, но поздно: именно в то время, когда человек не годится уже ни на что лучшее, как только ка то, чтобы рассуждать о жизни, которой он никогда не знал, никогда не изведал. Тол па живет не мысля, и оттого живет пошло; но мыслить, не живя — разве вто лучше? разве это не такая же или даже еще не большая уродливость?..