Кажды й , кто перечиты вает статьи Бел инского в хронол оги-ческом порядке, видит, что они тесно связаны между собою, что в развит ии его мнений нет ни переры ва, ни внезапны х поворотов, что это развит ие совершал ось правил ьно и совершенно постепенно, почти неул овимым образом ; а, между тем, находил ись л юди, с удивител ьною мет кост ью обвинявшие Бел инского в том, что «ньгне он сам прот иворечит тому, чт о говорил за месяц».
К ак могл о возникнут ь мнение, стол ь очевидно прот иворечившее всем известной т вердост и и посл едовател ьности убеждений Бел инского) Дел о в том, что л юди, не одаренны е изл ишнею прони-цат ел ьностью, вечно ост анавл ивают ся на отдел ьных фразах, не вникая в связь и смы сл речи, и потому им пост оянно грезят ся прот иворечия. В одной статье Бел инского говорил ось, например, что, по сравнению с англ ий скою, франц узскою, немецкою лите-рат урами, русская все еще очень бедна; в другой статье говорил ось, что ныне ст ал а она бог аче сод ержанием, нежел и была прежде. Вот и най дено прот иворечие: Белинский иногда говорит , что наша л ит ерат ура бедна, иногда, что она богата. Таковы - то всегда были прот иворечия, в кот оры х упрекал и Бел инского.
Иногд а он и сам наводил своих обвинителей на подобны е от кры -тия: заметив какую- нибудь ошибку в той или другой из прежних своих статей , он без всякой ложной робост и сам указы вал
эту ошибку. Особенную рад ост ь дост авил его противникам сл е-дующий случай . Когда вышел «Тарант ас» гр. Сол л огуба,, Бел ин-скому сначал а показал ось, что авт ор верит в разумност ь тех преобразований в нравах, пред пол ожения о кот оры х изл агают ся в его книге, и в крат ком извещении о вы ходе «Тарант аса» мнение о книге произносит ся с этой т очки зрения. Когд а Белинский внимательнее вдумал ся в идею «Т аран т аса», ему показал ось, что во многих ст ранны х мнениях м ожно оправдат ь авт ора, предпол ожив, что он вы сказы вает их иронически; потому в большой критической статье о «Тарант асе» (кот орая помещена в следующей т
книжке «Отечественны х зап исок») было сказано: «Берем й азад свои сл ова» — какой превосходный случай кричать о шаткости убеждений Бел инского! А , между тем, стоит тол ько сл ичить рецензию, кот орая отвергал ась крит ическою статьею, с соответствующими местами этой последней , и мы увидим, что разл ичие между ними ничт ожно: если бы сам Белинский не вы сказал , что взгл яд его изменил ся, никто бы того и не мог заметить *.
* В краткой рецензии («Отечественные записки», 1845 г., № 4) говорилось: «Тарантас» графа Соллогуба — сочинение оригинальное и интересное. Это пестрый калей доскоп парадоксов, иногда оригинальных, иногда странных, заметок самых верных, наблюдений самых тонких, с выводами, иногда поражающими своею истинностью, мыслей необыкновенно умных, картин ярких, художественно набросанных, рассуждений дельных, чувств горячих и благородных. иногда доводящих автора до край ности я односторонности в убеждениях. Это книга живая, пестрая, одушевленная, разнообразная, — книга, которая возбуждает в душе читателя вопросы, тревожит его убеждения, вызывает его на споры и заставляет его с уважением смотреть даже и на те мысли автора, с которыми он не соглашается. Эт о не роман, не повесть, не путешествие, не философский трактат, не журнал ьная статья, но и то, н другое,
А в критической статье, появившей ся через месяц («Отечественные записки», 1645 г., № 5), было сказано:
«Многие видят в «Тарантасе» какое - то двой ственное произведение, в котором сторона непосредственного, художественного представления дей стви-тельности превосходна, а сторона воззрений автора на эту дей ствительность, его мыслей о ней , будто бы исполнена парадоксов, оскорбл яющих в читателе чувство истины. Подобное мнение несправедливо. Те, кому оно принадлежит, не довольно глубоко вникли в идею автора, и объективную верность, с какою изобразил он характер одного из героев «Тарант аса» — Ивана Васил ьевича— приняли за выражение его личных убеждений , тогда как на самом деле автор «Тарантаса» столько может отвечать за мнения героя своего юмористического рассказа, сколько, например, Гоголь может отвечать за чувства, понятия и поступки дей ствующих лиц в его Ревизоре или Мертвых душах. Между тем ошибочный взгляд лучшей части читателей на «Тарант ас» очень понятен: при первом чтении может показаться, будто бы автор не чужд желания, хотя и не прямо, а предположительно, высказать через Ивана Васильевича некоторые из своих воззрений на русское общество, — и тем легче увлечься подобным ошибочным мнением, что необыкновенный талант автора и его мастерство живописать дей ствительность лишают читателя способности спо-кой но смотреть на картины, которые так быстро и живо проходят перед его глазами. Мы сами на первый раз увлеклись резким противоречием, которое находится между этими беспрестанно сменяющимися и беспрестанно поражающими новым удивлением картинами и между странны ми— чтобы не сказать: нелепыми — мнениями Ивана Васильевича. Эт о заставило нас забыть, что мы читаем не легкие очерки, не силуэты, а произведение, в котором характеры дей ствующих лиц выдержаны художественно и в котором нет ничего произвольного, но все необходимо проистекает из глубокой идеи, лежащей в основании произведения. Таким образом, берем назад свое выра-