Дл я иностранцев интереснее других были бы в хороших переводах те создания Пушкина и Лермонтова, которых содержание взято из русской жизни. Таким образом Евгений Онегин был бы для иностранцев интереснее
Моц арта и Сал ьери, Скупою ры ц аря н Каменного гостя. И вот почему самый интересный для иностранцев русский поэт есть Гоголь. Этот успех понятен: кроме огромности своего художнического таланта, Гоголь строго держится в своих сочинениях сферы русской житей ской дей ствительности. А это - то всего и интереснее для иностранцев: они хотят через поэта знакомиться с страною, которая произвела его. В атом отношении Гоголь — самый национальный из русских поэтов, и ему нельзя бояться перевода, хотя, по причине самой национальности его сочинений , и в лучшем переводе не может яе ослабиться их колорит.
Но и этим успехом не должно слишком заноситься. Дл я поэта, который хочет, чтоб гений его был признан везде и всеми, а ие одними только его соотечественниками, национальность есть первое, но не единственное условие: необходимо еще, чтоб, будучи национал ьным, он в то же время был н всемирным, то есть, чтобы национальность его творений была формою, телом, плотью, физиономиею, личностью духовного и бесплотного мира общечелове-281
ческй х идей . Другими словами: необходимо, чтоб национальный Поэт иы4Л великое историческое значение не для одного только своего отечества, но чтобы его явление имело всемирно- историческое значение. Такие поаты могут являться только у народов, призванных играть в судьбах человечества все* мирно- историческую рол ь, то есть своею национальною жизнью иметь влияние на ход и развитие всего человечества. И потому, если, с одной стороны, без великого гения от природы нельзя быть всемирно - историческим поэтом, то, с другой стороны, и с великим гением иногда можно быть не всемирно -историческим поэтом, то есть иметь важность только для одного своего народа. Здесь значение поэта зависит уже не от него самого, не от его деятельности, направления, гения, но от значения страны, которая произвела его.
С этой точки зрения, у нас нет ни одного поэта, которого мы имели бы право поставить наравне с первыми поэтами Европы,
Тал ант ы есть повсюду и всегда; но не одни тол ько таланты
нужны для того, чтобы л ит ерат ура имела пол ожител ьное дост о-инство: тол ько содержание придает истинную цену ее произведениям.
Почти каждой образованный француз считает необходимым иметь в своей библиотеке всех своих писателей , которых общественное мнение признало классическими. И он читает и перечитывает их всю жизнь свою.
У нас — что греха таить? — не всякий записной литератор считает за нужное иметь старых писателей . И вообще у нас все охотнее покупают новую книгу, нежели ст арую; старых писателей у нас почти никто не читает, особенно те, которые всех громче кричат о их гении и славе. Это отчасти происходит оттого, что наше образование еще не установилось и образованные потребности еще не обратились у нас в привычку. Но тут есть и другая, может быть, еще более существенная причина, которая не только объясняет, ио частим и оправдывает это нравственное явление. Французы до сих пор читают,* например, Рабл е или Паскал я, писателен X V I и XV II века; тут нет ничего удивительного, потому что этих писателей и теперь читают и изучают не однн французы, но и немцы и англичане — словом, люди всех образованных наций . Язы к этих писателей , а особенно Рабле, устарел: но содержание их сочинений всегда будет иметь свой живой интерес, потому что оно тесно связано со смыслом и значением целой исторической эпохи. Эт о доказывает ту истину, что только содержание может спасти от забвения писателя.
Ист очник, из кот орого возникает богат ая л итература, — богатство и сил а умственной жизни в обществе. У нас этого еще нет:
Вообще, вместе с удивительными и быстрыми успехами в умственном и литературном образовании, проглядывает у нас какая- то незрелость, какая- то шаткость и неопределенность. Истины , в других литературах давно сделавшиеся аксиомами, давно уже не возбуждающие споров и не требующие доказательств, у нас все еще не подвергались суждению, еще не всем известны. Вспомните только, что произведение, верно схватывающее какие - нибудь черты общества, считается у нас часто пасквилем то на общество, то на сословие, то иа лица. От нашей литературы требуют, чтобы она видела в дей стви-тельности только героев добродетели да мелодраматических злодеев, и чтобы она и не подозревал а, что в обществе может быть много смешных, странных и уродливых явлений . Каждый , чтоб ему было широко и просторно жить, готов, если б мог, запретить другим жить. Явил ся у нас писатель, юмористический талант которого имел до того сильное влияние на всю литературу, что дал ей совершенно новое направление. Его стали порочить. Хотел и уверить публику, что он — Поль- де - Кок, живописец грязной , неумытой и не -причесанной природы. Он не отвечал някому и шел себе вперед. Публика, в 282