отношении к нему, разделилась на две стороны, из которых самая многочисленная была решительно против него, что, впрочем, нисколько не мешало ей раскупить, читать и перечитывать его сочинения. Наконец, и большинство публики стало аа него: чтб делать порицателям? Они начали признавать в кем талант, даже болышж, хотя, по их словам, идущий « не по настоящему пути, ио, вместе с этим, стали давать знать и намекали прямо, что он, будто бы, унижает все русское, оскорбляет почтенное сословие чиновников, и т. п. Все мнения находят у нас место, простор, внимание и даже последователей . Чтб же вто, если не незрелость и не шаткость общественного мнения? Но, со всем этим, истина и здравый вкус все - таки идут твердыми шагами н овладевают полем этой беспорядочной битвы мнений . Все это доказывает, что н литература и общество каше еще сл ишком молоды и незрелы, но что в них кроется много здоровой жизненной силы, обещающей богатое развитие в будущем.
СТ АТ ЬЯ Д ЕВЯТ АЯ И П ОСЛ ЕД НЯЯ
Продол жаем наши извл ечения из статей Бел инского. Нам остается анал изироват ь два последние его годичные обозрения русской л итературы — на 1846 и 1847 годы. («Соврем енник] »,
1847 г., № 1, и 1848 г., № № 1 и 3.) Ь5 Эти два обозрения вместе
со статьей «Пет ербургского сборника», отры вки из которой привели мы в прошедшем месяце, представл яют довол ьно пол ное вы ражение общих л итературны х воззрений Бел инского. Дл я первого раза эти извл ечения с дост ат очною ясност ью возобновл яют в памяти читателей л ичность гениал ьного нашего крит ика [, — в настоящее время, и это уже д ол жно считаться делом великой важност и: мы много вы играем, если будем даже тол ько помнить, что некогда говорил ось нам, что некогда од обрял ось всеми нами]. Придет время, кто- нибудь скажет нам что- нибудь новое, что- нибудь лучшее [, — а теперь... теперь мы счастл ивы и довольны, когда можем назы вать хорошим хот я т о, что был о хорошо десять лет тому назад. Нечего сказат ь, завидное пол ожение л итературы и критики; нечего сказат ь, великой похвал ы засл у-живают бы стры е успехи общества.]. В нашем обществе, в нашей л итературе есть свежие силы, есть стремл ение вперед, есть залоги для развит ия более живого и широкого, нежели все предыдущее [, — люди живого наст оящего, выступай те же вперед бодрее, решительнее! Говорит е громче и сильнее! Ваши речи уже сл ы шатся между нами, — но как еще невнятны для большим* ства публики речи одних из вас, как неопределенны речи д ру-гих! Одним из вас над обно говорить сл ышнее, другим говорить определительнее, и тогда публ ика пой дет за вами. Говорит е же, и пусть воспоминания о Бел инском утрат ят свои жнвои интерес для современности]. Чем скорее &то будет, тем лучше. А пока,— пока он все еще ост ает ся незаменим дл я нашей л итературы Г, и надобно нам сл ушать то, что говорил он].
283
«Взгл яд на русскую л итературу 1846 года» начинается замечаниями о том, что характ ер современной русской литературы сост оит в более н бол ее тесном сбл ижении с жизнью и дей стви-тел ьностью, и что под обная характ ерист ика может быть уместна тол ько относител ьно л итературы очень молодой , мало еще развившей ся, и начавшей ся в подражание иностранны м л итерату-рам, а не из самостоятел ьной национальной жизни, что отрешение от подражат ел ьност и, постепенное достижение самобы тности есть гл авная черта в ист ории нашей л итературы , что и доказы -вается фактами. Вы писки из этой части обзора были нами приводимы в преды дущих статьях. Наконец , говорит Белинский , в произведениях Гогол я и писателей , им воспитанны х, наша литература явил ась самобы т ною, стал а верным изображением русской дей ствительности и оттого пол учил а в гл азах общест ва важное значение, какого прежде, по отсутствию живого сод ержания, она не имела. В беллетристике ст арое рет орическое направление совершенно бессил ьно; но вне белл етристики оно проявл яет ся так называемым сл авянофил ьством.
Известно, что в глазах Карамзина Иоанн III был выше Петра Великого, а допетровская Русь лучше России новой . Вот источник так называемого славянофильства, которое мы, впрочем, во многих отношениях считаем весьма важным явлением, доказывающим, в свою очередь, что время зрелости и возмужалости нашей литературы близко. Во времена детства литературы всех занимают вопросы, если даже и важные сами по себе, то не имеющие никакого дельного применения к жизни. Так называемое славянофильство, без всякого сомнения, касается самых жизненных, самых важных вопросов нашей общественности. Как оно их касается и как оно к ним относится — это другое дело. Но прежде всего славянофильство есть убеждение, которое, как всякое убеждение, заслуживает полного уважения, даже и в таком случае, если с ним вовсе не согласны. Много можно сказать в пользу славянофильства, говоря о причинах, вызвавших его явление; но, рассмотревши его ближе, нельзя не увидеть, что существование и важность этой литературной котерин чисто отрицательные, что она вызвана и живет не для себя, а для оправдания и утверждения именно той идеи, на борьбу с которою обрекла себя. Поэтому нет никакого интереса говорить с славянофилами о том, чего они хотят, да и сами они неохотно говорят и пишут об этом, хотя и не делают из этого никакой тай ны. Дел о в том, что положительная сторона их доктрины заключается в каких- то туманных, мистических предчувствиях победы Востока над Западом [.которых несостоятельность слишком ясно обнаруживается фактами дей ствительности, всеми вместе и каждым порознь]. Но отрицательная сторона их учения гораздо более заслуживает внимания, не в том, что они говорят против гниющего будто бы Запада [Запада славянофилы решительно не понимают, потому что меряют его на восточный аршин], но в том, что они говорят против русского европеизма, а об этом они говорят много дельном, с чем нельзя не согласиться хотя на половину, как, например, что в русской жиэни есть какая- то двой ственность, следовательно, отсутствие нравственного единства; что это лишает нас резко выразившегося национального характера; каким [s честя их,] отличаются почти все европей -ские народы, что ато делает нас какими- то междоумк&ми, которые хорошо умеют мыслить по- французски, по- немецки и по- англий ски, Ко никак нё умеют мыслить по- русски, и что причина всего этого в реформе Петра Великого.