Таково отношение Бел инского к вопросу о народ ност и. Он думает, что в сущност и о ней нечего и забот ит ься пароду, имеющему нравственные силы. Он а так же неотъемлема и несокрушима, как физиол огические особенност и народ а, потому что и сама, подобно им, врожд ена от природы . Мнимая борьба человеческого с национал ьны м, — продол жает он, — в сущност и есть тол ько борьба нового со ст ары м, современного с отжившим.
Ит ак, тол ковать о народ ност и едва ли не значит попусту те-1 рят ь сл ова; но в стремл ении, из кот орого возникл и &ти толки, есть смы сл : он закл ючает ся в том, что каждый народ дол жен занимат ься изучением и ул учшением своей дей ствительной жиз-
ни. Начат ки эт ого направл ения видит Белинский теперь в нашей л итературе, а в этих начат ках — бл изост ь ее к зрел ост и и в оз-мужал ост и. Наш а л итерат ура, с появл ением Гогол я, занял ась делом. «В этом отношении дошл а она до такого пол ожения, что успехи ее в будущем, ее движение вперед зависят бол ьше от объема и кол ичества предметов, доступны х ее заведы ванию, нежели от нее самой . Чем шире будут границы ее сод ержания, чем бол ьше будет пищи для ее деятел ьности, тем бы стрее и пл одо-витее будет ее развит ие».
Эт им оканчивает ся общ ая часть предпосл еднего годичного об* зора русской л итературы . Следующий , последний сбзор («Сов -ременник], 1848, № № 1 и 3) явл яется, в своей общей част и, как бы продол жением преды дущего. Чит ат ел и помнят, 'что на*
19* 291
правл ение, кот орое теперь владычествует в нашей л итературе, пол учил о, при своем появл ении, название натуральной школы, и что десять лет тому назад нат урал ьная школ а была предметом ожест оченны х нападений со ст ороны всех отстал ы х писателей .
Теперь мы видим, что поднял ись прот ив так назы ваемого от ри-цател ьного направл ения тол ки, совершенно подобны е тем, какие прежде поднимал ись против натуральной школы. Вся разница тол ько в заменении термина «нат урал ьная школ а» другим, а предмет неудовол ьствия отстал ы х крит иков ост ает ся один и тот же. Белинский отвечает на все упреки против натуральной школы с пол нот ою, кот орая не оставл яет места никаким сомнениям; он ист ориею доказы вает неизбежност ь нынешнего направл ения литературы , эстетикою совершенную законност ь его, нравственными пот ребност ями нашего общест ва необходимость его:
Натурал ьная школа стоит теперь на первом плане русской литературы; нисколько не преувеличивая дела, по каким- нибудь пристрастным увлече-
ниям, мы можем сказать, что публика, т. е. большинство читателей , за нее: вто факт, а не предположение. Теперь вся литературная деятельность сосредоточил ась в журнал ах; а какие журналы пользуются большею известностью. имеют более обширный круг читателей и большее влияние на мнение публики, как не те, в которых помещаются произведения натуральной школы? Какие романы и повести читаются публ нкоюШ особенным интересом, как не те, которые принадлежат натуральной школе, или, лучше сказать, читаются ли публикою романы и повести, не принадлежащие к натуральной школе? С другой стороны, о ком беспрестанно говорят, спорят ; на кого беспрестанно нападают с ожесточением, как не на натуральную школу?
Все это нисколько не ново в нашей литературе, но было не раз и всегда будет. Карамзин первый произвел разделение в едва возникавшей тогда русской литературе. Д о него все были согласны во всех литературных вопросах, и если бывали разногласия и споры, они выходили не из мнений и убеждений , а из мелких и беспокой ных самолюбий Тредьяковского и Сумарокова. Но это согласие доказывало только безжизненность тогдашней так называемой литературы. Карамзин первый оживил ее, потому что перевел ее из книги в жизнь, из школы в общество. Тогда, естественно, явились и партии, началась вой на на перьях, раздались вопли, что Карамзин и его школа губят русский язык и вредят добрым русским нравам. В лице его противников, казалось, вновь восстала русская упорная старина, которая с таким судорожны м н тем более бесплодным напряжением отстаивала себя от реформы Петра Великого. Но большинство было на стороне права, т. е. таланта и современных нравственных потребностей , вопли противников заглушались хвалебными гимнами поклонников Карамзина. Все группировалось окол о него, и от него все получало свое значение и свою значительность, все — даже его противники. 'Он был героем, Ахиллом литературы того времени. Но чтб вся эта тревога в сравнении с бурею, которая поднялась с появлением Пушкина на литературном поприще? Она так памятна всем, что нет нужды распространяться о ней . Скажем только, что противники Пушкина ви-