дели в его сочинениях искажение русского языка, русской поэзии, несомненный вред не только для эстетического вкуса публики, но и — поверят ли теперь этому? — для общественной нравственности!!.. Чт б.же за причина, что противники всякого движения вперед во -все эпохи .нашей литературы говорили одно и то же и почти одними н течи же сл овамЛ? . . . .
Причина. этого скрывается там же, , где надо искать и происхождения натуральной -школы ;— в историй нашей литературы. В лице'|Кантемира русская поэзия обнаружила, стремление и дей ствительности, к жизни, как 292
она есть, основала свою силу на верности натуре. В Державине (его оды «К Фелице », « Вел ьможе », «На счастие » едва ли не лучшие его п ронзве » деиия, по край ней мере, без всякого сомнения, в них больше оригинального, русского, нежели в его торжественных одах), в баснях Хемнице ра и в комедиях Фонвизина отозвал ось направление, представителем которого, по времени, был Кантемир. Сатира у них уже реже переходит в преувеличение и карикатуру, становится более натуральною, по мере того, как становится более поэтическою. В баснях Крыл ова сат ира делается вполне художественною; натурализм становится отличительною характеристическою чертою его поэзии. Зат о он первый и подвергся упрекам за изображения «низкой природы». Наконец, явился Пушкин, поэзия которого относится к поэзии всех предшествовавших ему поэтов, как достижение' относится к стремлению. Несмотря на преимущественно идеальный и лирический характер первых поэм Пушкина, в них уже вошли элементы жизни дей ствительной . Цыганский табор с оборванными шатрами между колесами телег, с пляшущим медведем и нагими детьми в перекидных корзинках на ослах, был тоже неслыханною дотоле сценою для кровавого трагического события. Но а «Евгении Онегине» идеалы еще более уступили место дей ствительности.
Тут уже натуральность является не как сатира, не как комизм, а как
верное воспроизведение дей ствительности со всем ее добром и злом, со всеми сколько идеализированных, выведены люди обыкновенные, но не на посмешище, как уроды, как исключения из общего правила, а как лица, составл яю-щие большинство общества. И все это в романе, писанном стихами! Чтб же в это время делал роман в прозе?
Он всеми силами стремился к сближению с дей ствительностью, к натуральности. Между этими попытками были очень замечательные; но тем не менее все они отзывались переходною эпохою, стремились к новому, не оставляя старой колеи. Весь успех заключался в том, что, несмотря на вопли староверов, в романе стали появляться лица всех сословий , и авторы ст ара-лись подделываться под язык каждого. Эт о называлось тогда народностью. Но эта народность слишком отзывалась маскарадностью: русские лица низших сословий походили на переряженных бар, а бары только именами отличались от иностранцев. Нужен был гениальный талант, чтобы навсегда освободить русскую поэзию, изображающую русские нравы, русский быт, из- под чуждых ей влияний . Пушкин много сделал для этого; но докончить, довершить дело предоставлено было другому таланту. С появления «Миргорода» и «Арабесок» (в 1835 году) и «Ревизора» (в 1836) начинается полная известность Гогол я и его сильное влияние на русскую литературу. Влияние теорий и школ было одною из главных причин, почему многие сначала спокой но, без всякой враждебности, искренно и добросовестно видели в Гоголе не более, как писателя забавного, но тривиального и незначительного, и вышли из себя уже вследствие восторженных похвал, расточавшихся ему другою стороною, н важного значения, которое он быстро приобретал в общественном мнении. В самом деле, как ни ново было в свое время направление Кадамзина* оно оправдывалось образцами французской литературы. Как ни странно поразили всех баллады Жуковского, с их мрачным колоритом, с их кладбищами и мертвецами, но за них были имена корифеев немецкой литературы. Сам Пушкин, с одной стороны, был подготовлен предшествовавшими ему поэтами, и первые опыты его носили на себе легки® следы их влияния, а, с -другой стороны, его нововведения оправдывались общим движением во всех литературах .Европы и влиянием Бай -рона— авторитета огромного. Но Гогол ю не было образца, не было предшественников ни в русской , ни в иностранных литературах. Все теории, все предания литературные были против него, потому что он был против них. Чтобы понять eroi надо 'было вовсе выкинуть их из головы, забыть о их существовании; а это для многих значило бы переродиться, умереть и вновь воскреснуть..; Чтобы-, яснее. сделать нашу.. мысль, посмотрим,, в.- каких отношениях находится .Гоголь к другим - русским поэтам, ] КоИ'ечЯо, и в тех сочинениях Ж