* Д о какой степени п рости ра ется эта ош ибка , мож но видеть например, из ста тьи «М оск ов ск ого сбор н и к а », о к оторой упомя нул и мы выше. Автор , бессп орн о принадл еж ащ ий к числ у просвещ еннейш их л юден у нас, говорит, м еж ду прочим, что наши ученые дол ж н ы реш ить те важ нейш ие вопросы в йстории, к оторы е не реш ены за па дн ою наукою, и сетует на наших" и стори -к ов "за -то, что не двинул и эти х воп р осов вперед, не ска зал и о них н и чег» нового. К а к овы ж е за да чи, не ра зъ я сненны е, по. мнению автора, наукою? Вот 'он и : «Д ога да л и сь ли мы, что каж дый на род представл я ет такое же ж ивое л ицо, как и каж ды й чел овек, и что внутренний его ж изн ь есть не что Возмож ность подобных недоразумений ясно указывает на то, d чем состоит истинная потребность нашего общества: в настоящее время ему нужно заботиться о том, чтобы короче познакомиться с наукою в ее современном положении. Оно и само требует от своих ученых именно этой, а не какой-нибудь другой услуги: они должны быть посредниками между наукою и общ е-ством. Таков и был Грановский. Н о если мы до сих пор еще слишком мало усвоили себе науку, то главною виною этому в настоящее время должны считаться не какие-нибудь внешние препятствия, как то было до Петра Великого, а равнодушие самого общества ко всем высшим интересам общественной, умственной и нравственной жизни, ко всему, что выходит из круга личных житейских за бот и личных развлечений. Это наследство котошихинских времен, времен страшной апатии. Привычки не скоро и не легко отбрасываются и отдельным лицом; тем медленнее покидаются они целым общ еством. Мы еще очень мало знаем не потому, чтоб у нас не было дарований — в них никто не сомневается, — не потому, чтоб у нас было мало средств — всякий народ имеет силу дать себе все, чего серьезно захочет, — но потому, что мы до сих пор все еще дремлем от слишком долгого навыка к сну. Оттого-то существеннейшая польза, какую может принести у нас обществу отдельный подвижник просвещения, по-иное, как развитие какого-нибудь нра вственного или умственного начала,
осущ ествл я емого общ еством ?» (О б этом давно все твердя т с гол оса Гегеля : трудно найти историческую книгу за последние двадцать лет, в которой бы дело это излагалось неудовл етворител ьно; в настоя щ ее время скучно уж е и говорить о подобны х вещ ах.) «Самы е важ ные явления в ж изни чел овечества остались незамеченными. Та к , например, критика историческая не заметила, что многое утра тил ось и обмел ел о в мы сл я х и познаниях человеческих, при переходе из Элл ады в Рим и от Р има к романизированным племенам З апада». (С того времени, как приня л ись за изучение греческих кл ассиков, каж дому известно, что греки в науке и поэзии бы л и выше римлян, что Гомер выше Виргил ия, перед П латоном и Ари стотел ем ничтож ен Ц ицерон, как философ и т. д.; а то, что латинские классики неизмеримо выш е средневековых писателей, бы л о всем известно даже в средние века.) «Т а к ра зде-ление И мперии на две пол овины после Д иокл етиана и К онстантина я вл я ется постоянно делом грубой сл учайности, меж ду тем, как очевидно он о происходило от разницы меж ду просвещ ением эл л инским и римским», (Д а у какого же историка представл я ется оно делом грубой сл учайности? И какой историк не понимает и не объ я сня ет, что деление произош л о от ра зности меж ду цивилизацией греческого и римского мира, Восточной и З ападной империи? и т. д., смотр. «М оск овски й сбор н и к », 1846 г., ста тья г. Хом я к ова стр. 157— 160.) В истории очень много неразрешенных вопросов: но к ним нимало не принадлеж ат задачи, на которы е ука зы ва ет русском у историку автор: о предметах, нм исчисляемых, ни русский, ни немецкий, ни ф ранцуз-ский историк не мож ет ска зать ничего сущ ественно нового, потому что они объяснены очень удовл етворител ьно. Говоря о них что-н ибудь различное от настоящих решений, давно данных наукою, мож но ра зве тол ько повторя ть контраверсистов и схол астиков, например, в вопроса х о Византии Ада м а Церникава (Zern ik a w — З ерн иков? Ж ерн а к ов?) — тут будет еще меньше нового и самостоя тел ьного, нежели в согл асии с основательными решениями современной науки.
средством своей публичной деятельности, состоит не только в том, что он непосредственно сообщ а ет знание — такой даровитый народ, как наш, легко приобретает знание, лишь бы захотел — но еще более в том, что он пробуж дает любознательность, которая у нас еще недостаточно распространена. В этом смысле, лозунгом у нас должны быть слова поэта: