Издатели распределили сочинения Грановского на три отдела:
1) сочинения общего исторического содержания: «О современном состоянии и значении всеобщей истории»; «О физиологических признаках человеческих пород»: «О р'>"'-вом быте v древних германчев». 2) Частные исследования: «Судьбы еврейского народа»; «Волин, И омсбург и Винета»; «Абба т Сугерий»; «Ч е-
тыре исторические характеристики: Тимур, Александр Великий,
Л юдовик IX и Б экон», «Песни Эдды о Н иф лунгах» (оба эти отдела вошли в состав первого том а ). 3) Критические статьи, из которых составится второй том. Мы не находим причин отступать от этого порядка в своем обозрении.
Речь «О современном состоянии и значении всеобщей исто -* М ы говорим, конечно, о мнении л юдей зна ющ их в той и другой партии, не обра щ ая внимания на выходки некоторы х несведущ их л юдей, невеж ество которы х бы л о тогда же изобл ичаемо.
2 ?,* 355
рии» была произнесена в торжественном собрании Московского университета в 1852 году. И здатели справедливо почли нужным дать ей первое место в первом отделе, «потому что в ней изложены самые зрелые понятия автора о науке, которая составляла главный предмет его занятий».
И стория принадлежит к числу тех наук, быстрым усовершенствованием которых гордятся новейшие времена. Н адобно даже сказать, что история, как мы ныне понимаем ее, как «изображ е-ние постепенного развития жизни рода человеческого», возникла только в последние времена. Н и классический мир, ни средние века не знали ее в этом смысле. Те ученые, которые назначают самый древний срок возникновению настоящего понятия об истории, называют отцом ее великого Вико (в начале прошедшего века), потому что книга Б оссюэта (в конце X V I I столетия),
«Трактат о всеобщей истории», не имеет значения, которое хотели придать ей некоторые французские историки. Другие, с большею основательностью, относят начало всеобщей истории к заслугам Монтескьё и Гердера. Еще справедливее судят те, которые говорят, что истинное понятие о всеобщей истории развито преимущественно Кантом, его учениками и последователями; но
едва ли не ближе всех к истине то мнение, что только нашему веку • удалось ясно постичь идею всеобщей истории, потому что только с Гегеля, Гизо, Н ибура, Ш л оссера начинается деятельная разработка этой идеи; только в творениях этих великих ученых и их последователей мы находим первые значительные опыты дать человечеству полный и точный рассказ о его жизни. Н о и эти труды, как ни колоссальны по своему значению, все еще далёко не удовлетворительны. Н едостатки их заключаются не в одних частных несовершенствах исполнения, но еще более в недостаточности общ его плана, односторонности и неполноте воззрения на жизнь человечества. Ж изнь рода человеческого, как и жизнь отдельного человека, слагается из взаимного проникновения очень многих элементов: кроме внешних эффектных событий, кроме общественных отношений, кроме науки и искусства, не менее важны нравы, обычаи, семейные отношения, наконец, материальный быт: жилища, пища, средства добывания всех тех вещей и условий, которыми поддерживается существование, которыми до -сталляются житейские радости или скорби. И з этих элементов только немногие до сих пор введены в состав рассказа о жизни человечества. Так называемая политическая история, то есть рассказ о войнах и других громких событиях, до сих пор преобладает в рассказе историков, между тем как на деле она имеет для жизни рода человеческого тол ько второстепенную важность. И сто-рия умственной жизни, да и то только в тесном кругу немногочисленных классов, принимающих деятельное участие в развитии наук и литературы, одна только разделяет с политическою историего право на внимание автора, — да и только в -немногих 35G
сочинениях, до сих пор остающ ихся редкими исключениями в массе исторических книг; да и тут она играет второстепенную роль. И стория нравов обращ ает на себя еще гора здо менее внимания. О материальных усл овиях быта, играющ их едва ли не первую роль в ж изни, составл яющ их коренную причину почти всех явлений и в других, высших сферах ж изни, едва упоминается, да и то самым слабым и неудовлетворительным образом, так что лучше было бы, если б вовсе не упоминалось. Н е говорим уж е о том, что в сущ ности вся история продолж ает бы ть по преимуществу сборником отдельных биографий, а не рассказом о судьбе целого населения, то есть скорее похож а на сборник анекдотов, прикрываемых научною ф ормою, нежели на науку в истинном смысле слова *.