А ведь только и нужно, сестра.
Я всегда старалась выслушивать с полною доверчивостью эти фантазии, которые поддерживали его мужество.
Он принимался доказывать, что случай, которого он ждет, очень возможен.
— Ведь эти люди тратят же столько денег на пустые прихоти. Почему
же не сделать из прихоти доброго дела? Веди оно доставляет столько удовольствия! Ведь приятно будет думать ему: я спас Бальзака. Ведь у людей бывают иногда хорошие движения. Если бы я был миллионер, у меня были бы такие прихоти.
Убедив себя, он начинал ходить по комнате с веселыми жестами.
— Так Бальзак освобожден от оков! Теперь вы увидите, друзья и недруги, каково пойдет он.
Он шел прямо в Институт; а оттуда был уже один шаг до палагы'перов.
И отчего не сделаться ему пером? Ведь сделались такой-то и такой-то.
Потом он делался министром. Что тут необыкновенного? Подобные примеры бывали. Он, кажется, знает людей и жизнь, потому, кажется, он способен управлять людьми.
Министр начинал управлять Франциск»; он открывал и исправлял злоупотребления— и как умно говорил он!— все в его министерстве и во Франции шло превосходно. Туг он вспоминал о банкире-приятеле, который вывел его из затруднительного положения и открыл дорогу к славе.
— Его ожидает прекрасная будущность; о нем будут говорить: этот человек понял Бальзака, дал ему денег под залог его таланта, проложил ему дорогу к заслуженным почестям. Что ж, это, кажется, порядочная честь! С этих облаков он снова падал на землю, но мечты рассеяли, утешили
его. Он поправлял корректуры, читал их нам с восхищением и уходил, смеясь сам над собою.
— Прощайте. Иду домой взглянуть, не ждет ли меня там мой банкир,— говорил он, добродушно смеясь; — а если и нет банкира, то есть на столе у меня работа, которая не оставит меня без денег.
Он постоянно искал средств освободиться от долгов, и эти мысли утомляли его не менее, нежели работа.
Однажды ему вздумалось, что он нашел новый материал, из которого можно делать бумагу. Материала этого было везде много, приобретать его было можно почти задаром. Брат был в восторге, фантазия его уже строила воздушные замки, и за каждым восторгом следовал период уныния, потому что опыты не удапались. К нему приходили утешать, воображая, что застанут его печальным: но он опять уже сиял радостью.
— Ну, что твоя бумага?
— Бумага вздор, не в ней дело. Вообразите себе, римляне были очень плохие рудокопы: в руде, которую они обработали, осталось еще множество богатства. Ведь никому, кроме меня, не пришло это в голову. Члены Института, с которыми я советовался, согласны со мною. Я отправлюсь
в Сардинию обозревать старые римские рудники.
— Ты едешь в Сардинию? где ж у тебя деньги?
— Денег не нужно: я буду ходить там пешком, с котомкой на плечах, будто нищий. Это лучше, потому что не нападут разбойники. Я все рассчитал; мне довольно будет 600 франков.
«79
Найдя 600 франков, он, действительно, отправился и писал из Марселя:
«Не беспокойся, матушка, и скажи Лауре, чтобы она ничего не опасалась за меня: денег у меня достанет, несмотря на мудрые опасения Лауры, Пять суток я просидел на империале. Руки у меня так распухли, что едва могу писать. Завтра, в среду, буду в Тулоне; послезавтра еду в Аяччио — там буду в пятницу; через три дня буду в Сардинии.
Начинаю сомневаться в успехе дела. Во всяком случае, убытки не велики: я издержал всего 10 франков. Теперь сижу в гостинице, грязной до невозможности; но это ничего; можно вымыться. Если не найду руды, несколько дней работы вознаградят весь убыток. Слава богу, перо дает мне порядочный доход.
Прощай, матушка, ты знаешь, я желаю богатства не столько для себя, сколько для близких Мне».
В Сардинии он встретился с разбойниками и рассказывал потом о них очень мило. «Они вообще прекрасные люди и сообщили мне все сведения, какие только были нужны. Надобно им отдать справедливость: они с первого раза поняли, что взять с меня нечего, и, кажется, сами готовы были дать мне денег».
свое имя. Все знали его романы. «Я уже составил себе славу в Корсике,— говорил он нам, — Какая чудная там молодежь! Прекрасная земля!» Образчики руды, привезенные им, были переданы химикам. Довольно много' времени прошло, пока их исследовали. Целый год он жил надеждою на сардинское богатство, и через год, собрав несколько денег, поехал » Пиемонт заключить с сардинским правительством контракт на разработку рудников. Но, слишком доверчивый по обыкновению, он рассказал по дороге свой проект одному генуэзцу. Следующее письмо объясняет, как генуэзец воспользовался словами брата.