Прочитав всю книжку, писанную дешевенькими стихами, в роде тех, какими обыкновенно пишут благовоспитанные дети, в день именин своих .мамаш и крестных батюшек, с наивной откровенностью пролепетав: для вас — взошел я на Парнас, — мы не нашли подобной откровенности в неизвестном сибиряке. Г. сибиряк описывает вместо Сибири княжну, описывает львицу модного света (вот тебе и быль из давно-прошедших времен!), раскладывающую накануне Нового года мостик из прутиков. Эти прутики — эмблема мирных женских добродетелей; мостик — лестница, ведущая княжну в объятия милого человека в блестящей каске и в больших замшевых перчатках. А княжна:то, если б вы знали, красавица какая! Господи, как она хороша! настоящий рафинад, как говорит гоголевская сваха. Посудите сами:
471
Груди лебедя, белей Белой пены океана1 Гордо в зеркало глядясь,
Красоте своей дивясь,
Ждет княжна любимца-друга;
Скоро ль он за ней придет.
Ручку белую возьмет,
Скажет: «ты моя супруга /»
Таков портрет княжны. Сердце у ней необыкновенно мягкое.
Как она перетрусилась, когда ей приснилось, что какое -то чудовище с гусарской саблей кинулось на ее любимца-друга, как пронзительно вскрикнула бедная княжна:
«Няньки, мамки, защищайте.
Жениха скорей спасайте...
Он изрубит!» (Стр. 12.)
Как? изрубитГ любимца-друга, ротмистра Юлия изрубит!
Какой вздор, княжна! разве можно изрубить, изгнать ротмистра Юлия из вашего сердца и из русской литературы? Успокойтесь! еще придется вам не раз слышать и читать подобные разговоры: «Ротмистр Юлий!..»— Ах, вы живы! —
И огнем красноречивым Мигом вспыхнула княжна.
«Как! вы знаете? так скоро!
Кто сказал вам?..» — Я!., мне!., нет!..
Робкий был ее ответ.
Охватив горящим взором,
Юлий сел поближе к ней.
«Что же значат восклицанья?..»
— Так, оставьте без вниманья...
Расскажите поскорей,
Что случилось? — И мгновенно,
Точно жемчуг драгоценный,
Слезы пали из очей.
«Боже! слезы!..» — Говорите!..—
«Вы бледны так!!..»— Не томите!..
Каков ротмистр Юлий? Ну, не злодей ли он, посудите сами!
И за что этак морочить бедных русских барышень, которые, в простоте своей, ничего возвышеннее не знают их возвышенного русского слога. О, милый марлинизм, давно отживший, но еще не окончательно похороненный в нашей литературе задних рядов! о, великолепная шумиха слов, фонтаном бьющая из красноречивых уст ротмистра Юлия! Один только он, ротмистр Юлий, решится произнести подобные гремучие, хвастливые фразы, объясняясь в любви этой добренькой княжне, от восторга даже развесившей уши:
Не заботясь о здоровье (это говорит Юлий)
О могиле (?), но, храня Света модною условье.
Поскакал с визитом я_.
472
Я счастливец! вы балъзаы Мне на раны сердца льете.
Вы блаженство мне даете,
Вы несете к небесам 1 Вашим я дышу дыханьем,
Жизнь мила мне только в вас,
С вами жилнь и вечность — час(!
Но скааать, но вас уверить,
Как любовь моя сильна,
И огонь ее измерить —
Нет и меры, нет и слов!
А княжна-то?
Долго вслед она глядела,
Грудь плескалась, грудь горела,
Чей-то голос говорил:
«Как хорош он, как он мил1 Любишь друга?»
|— Обожаю!
Голос молвил из груди.
Да и как, в самом деле, не обожать ротмистра, который, покрутив ус, так выразился насчет ее взгляда:
Не сжигая — жжете им!
И даже что еще выдумал:
Звукам речи задушевной,
То отрадной, то смятенной.
Потрясаете в груди
Струны лучшие мои!
Очень интересно знать, какие там лучшие струны в груди этого ротмистра Юлия, и точно ли есть там подобные струны... Сомнительно! не верьте, княжна! Хотите знать, что за человек ваш ротмистр Юлий? Пустой малый, благонамеренный труп старых романов, лицо, ныне не существующее, ротмистр с медным лбом, ни одной дельной книжки не прочитавший на своем веку, не имевший даже времени рассмотреть хорошенько хоть один план знаменитого сражения, считающий военную науку вздором, ничего не слышавший о маршале Конде, о Тюрене, о принце Евгении, понаслышке знающий великого Суворова, и т. д., и т. д., прямой наследник героев повестей Марлинского, перепрыгивающий, от салонных огорчений, кавказские горы и машущий, от нечего делать, шашкой под самым небом...
Итак, читатель, если вам случится прочитать в газетных объявлениях: «Очерки сибиряка», то знайте наперед, что это деликатная выходка неизвестного автора, написавшего под этим заглавием сказочку о чувствительной барышне и гремучем ротмистре. Вместо того, чтоб ознакомиться с Сибирью, вас схватит в объятия милашка-ротмистр и, приняв вас за поджидаемую княжну, станет тискать вас к своей воинственной груди...