То брызжет ей в лицо, то лижет милый след.
Вот руку подала! Изменницы браслет Не стиснул ей руки... Уж вот ее мизинца Коснулся этот лев из модного зверинца,
С косматой гривою! Зачем на ней надет Сей светло-розовый мне ненавистный цвет? Условья нет ли здесь? В вас тайных знаков нет ли, Извинченных кудрей предательские петли?
В вас, пряди черных кос, подернутые мглой?
В вас, верви адские, залитые смолой,
Щипцами демонов закрученные свитки,
Снаряды колдовства, орудья вечной пытки?
V
О, как быстра твоих очей Огнем напитанная влага!
От них — и тысячи смертей И море жизненного блага!
Они, одетые черно,
Горят во мраке сей одежды:
Сей траур им носить дано По тем, которым суждено От них погибнуть без надежды. Быть может, в сумраке земном Их пламя для того явилось,
Чтоб небо звезд своих огнем Перед землею не гордилось, ] — Или оттоль, где звезд ряды Крестят эфир лучей браздами, Упали белых дг.е звезды 605
И стали черными звездами. Порой в них страсть: ограждены Двойными иглами ресницы,
Они на мир наведены И смотрят ужасом темницы,
Где через эти два окна Чернеет страшно глубина, —
И поглотить мир целый хочет Та всеобъемлющая мгла,
И там кипящая клокочет Густая черная смола;
Там ад- но муки роковые Рад каждый взять себе на часть. Чтоб только в этот ад попасть, Проникнуть в бездны огневые. Отдаться демонам во власть, Истратить разом жизни силы.
Перекипеть, перегореть,
Кончаясь, трепетать и млеть И, как в бездонных две могилы.
Все в те глаза смотреть, смотреть.
VI
Вот она, звезда Востока,
Неба жаркого цветок!
В сердце девы страстноокой Льется пламени поток!
Груди бьются, будто волны,
Пух на девственных щеках И, роскошной неги полны,
Рдеют розы на устах;
Брови черные дугою И зубов жемчужный ряд,
Очи — звезды подо мглою —
Провозвестники отрад!
Все любовию огнистой,
Сумасбродством дышит в ней,
И курчаво-смолянистый На плече побег кудрей...
Дева юга! Пред тобою Бездыханен я стою:
Взором адским, как стрелою.
Ты пронзила грудь мою!
Этим взором, этим взглядом —
Чаровница — ты мне вновь Азиатским злейшим ядом Отравила в сердце кровь!
Из этих шести стихотворений три принадлежат г. Бенедик-
тову, другие три написаны как пародии на его манеру. Но читатель, не знавший предварительно, которые именно стихотворения относятся к первому, которые к последнему классу, наверное, не 606
будет в состоянии избежать ошибок при различении подлинных стихотворений от пародий. Это очень огорчительно.
Двадцать лет постоянно быть предметом бесчисленных разборов, подобных тем, какие приведены выше — судьба, которая может поселить сострадание в душе самого сурового судьи.
Нам очень тяжела была необходимость говорить о стихотворениях г. Бенедиктова, потому что мы не видели возможности изменить суждение, которое бесчисленное количество раз было произносимо различными журналами о достоинстве его произведений. Но мы надеялись, что найдем, по крайней мере, какую-нибудь возможность смягчить это суждение. Из сожаления о грустной судьбе этих стихотворений, мы перечитывали изданные теперь три тома, расположив себя к величайшей снисходительности, проникнувшись желанием найти в них что-нибудь, кроме недостатков, которые столько раз уже были замечаемы другими рецензентами.
Наши поиски не были совершенно напрасны: мы нашли три или четыре стихотворения, в которых г. Бенедиктов, оставляя обыкновенные свои темы, обращается мыслью к событиям, совершающимся вокруг нас, — из мира «извинченных кудрей», «фосфорных очей» и адских страстей, выражаемых натянутыми метафорическими гиперболами, переходит в мир чувств, знакомых обыкновенным людям. Нам приятно было убедиться, что г. Бенедиктов иногда выказывает в этих случаях чувства и желания, достойные уважения. Особенно примирительно может действовать на читателей та пьеса, которою заключаются в третьей ча-
сти оригинальные произведения г. Бенедиктова. СТАНСЫ ПО СЛУЧАЮ МИРА Вражды народной кончен пир,
Пора на отдых ратоборцам!
Настал давно желанный мир, —
Настал, — и слава миротворцам!
Довольно кровь людей лилась...
О, люди, люди! вспомнить больно!
От адских жерл земля тряслась И бесы тешились... довольно!
Довольно черепы ломать,
В собрате видеть душегубца,
И знамя брани подымать Во имя бога-миролюбца!
За мир помолимся тому,
Из чьей десницы все приемлем,
И вкупе взмолимся ему,
Да в лоне мира не воздремлем!
Не время спать, о братья, — нет!