Не обольщайтесь настоящим!
607
Жених в полу нощи грядет:
Блажен, кого- найдет не спящим.
Царь, призывая вас к мольбе За этот мир, любви словами Зовет вас к внутренней борьбе Со злом, с домашними врагами.
В словах тех шлет он божью весть —
Не пророните в них ни звука!
Слова те: вера, доблесть, честь,
Законы, милость и наука.
Всем будет дело. Превозмочь Должны мы лень, средь дел (Зумажншх Возросшую. Хищенье — прочь!
Исчезни племя душ продажных!
Ты, малый труженик земли.
Сознай, что в деле нет безделки!
Не мысли, что грехи твои За тем простительны, что мелки!
И ты, сановник, не гордись 1 Не мни, что злу ты недоступен,
И неподкупным не зовись,
Коль только златом неподкупен!
Не лихоимецли и ты,
Когда своей чиновной силой Кривишь судебные черты За взгляд просительницы милой?
Коль гнешь рычаг своих весов Из старой дружбы, из участья,
Иль по ходатайству больших,
Или за взятку сладострастья?
Всяк труд свой в благо обращай! Имущий силу делать — делай!
Имущий словеса — вещай,
Греми глаголом правды смелой! Найдется дело и тебе,
О, чувств и дум зернометатель! Восстань и ты к святой борьбе,
Вития мощный и писатель!
Восстань, — не духа злобы полн,
Восстань не буйным демагогом,
Не лютым двигателем волн. Влекущим к гибельным тревогам: Нет! гласом добрым воззови,
И зов твой, где бы ни прошел он, Пусть духом мира и любви И в самом громе будет полон!
608
Огнем свой ополчи глагол Лишь на нечестие земное,
И — с богом — ратуй против зол! Взгляни на общество людское: Увидишь язвы в нем; им дан Лукавый ход по жилам царства,
И против этих тайных ран Нет у врачей земных лекарства. Пороков мало ль есть таких, Которых яд полмира губит,
Но суд властей не судит их И меч закона их не рубит!
Ты видишь; бедного лиша Последних благ в последнем деле, Ликуя, низкая душа Широко дремлет в тучном теле. Пышней, вельможней всех владык, Добыв чертог аристократа,
Иной бездушный откупщик По горло тонет в грудах злата.
Мы видим роскошь без границ И океан долгов бездонных,
Мужей, дошедших до темниц От р&ззорительниц законных. Нередко видим мы окрест И брачный торг — укор семействам, И юных жертвенных невест, Закланных дряхлым любодейством. Зрим в вертоградах золотых,
Среди цветов, в тени смоковниц, Любимцев счастия пустых И их блистательных любовниц. Толпа спешит не в храм творца;
Она спешит, воздев десницу, Златого чествовать тельца Иль позлащенную телицу.
Но есть для вас, сыны греха,
Но есть для вас, земли кумиры,
И гром и молния стиха,
И бич карающей сатиры, —
И есть комедии аркан, —
И, как боец, открыв арену, Новейших дней Аристофан Клеона вытащит на сцену.
Глас божий, мнится, к нам воззвал И указует перст судьбины,
Й
а встанет новый Ювенал сдернет гнусные личины!
39 Н. Г. Чернышевский, т. III 609
Правда, художественного достоинства в этой пьесе довольно
мало: она растянута, некоторые удары автора не попадают в цель, и вообще пьеса кажется прозою, переложенною в стихотворный размер; но первые и некоторые из средних строф заслуживают похвалы 'по мысли, а в последних трех даже выражение замечательно сильно. Из другой пьесы подобного содержания —
«К России», написанной г. Бенедиктовым также в последнее время, недавно были приведены в «Современнике» лучшие строфы («Современник]», 1855, № 12, «Заметки о журналах»).
В третьем томе есть еще пять-шесть стихотворений, которые хотя не имеют особенных достоинств, но лучше других тем, что написаны языком не слишком напыщенным. Эти немногие стихотворения и особенно пьеса «К России» и «Стансы по случаю мира», вероятно, оправдают нас перед читателями в том, что мы хотим высказать сЕое мнение о степени таланта г. Бенедиктова без насмешек над напыщенностью его языка, который уже слишком достаточное число раз бывал в наших журналах предметом шутки.
Несмотря на все наше желание смотреть на произведения, г. Бенедиктова самыми благорасположенными глазами, мы никак не можем видеть в них хотя бы слабых следов поэзии. Чувства в них нет; они носят на себе слишком очевидные признаки, что все в них — придуманное, сочиненное; от самых сладострастных картин веет холодом; на самых гиперболических выражениях лежит тяжелый отпечаток недостатка фантазии. Поэтическая фантазия состоит не в том, чтобы придумывать небывалые метафоры и гиперболы, — иначе, в известной книге «Не любо не слушай» было бы гораздо больше поэзии, нежели в Шекспире и Гомере.
Она не состоит и в том, чтобы описывать подробно все принадлежности женского организма: иначе, в «Руководстве к повивальному искусству» опять-таки было бы гораздо больше поэзии, нежели в Шекспире и Гомере. Поэтическая фантазия состоит в том, чтобы предмет немногими чертами изображался живо и точно; а этого качества решительно нет в стихотворениях г. Бенедиктова. Хотя бы даже оставить без внимания все натянутые и неловкие выражения, все-таки стихотворения г. Бенедиктова остаются холодны, картины его сбивчивы и безжизненны. Потому надобно, к сожалению, решительно сказать, что поэтического таланта у г. Бенедиктова мало.