781
эту неудачную, — как теперь убедился горьким испытанием, — повесть. Бульдогов, отдаю вам на жертву Смирнова.
Б у л ь д о г о в . А если у меня не раскроется рот против него?
Ч и с т о м а з о в . Тем хуже для вас: вы губите свою репутацию.
С м и р н о в . Послушайте, однако, Чистомазов: ужели «Ру -дин» действительно вам не нравится? Это удивительно!
Чистомазов спокойно и с достоинством делает утвердительный жест.
Б у л ь д о г о в (•сквозь зубы, будто про себя). Еще бы! Разумеется, ему «Рудин» должен не нравиться.
С м и р н о в (с жаром). Но послушайте: вы человек со вкусом; как же может вам не нравиться эта прекрасная повесть?
Ч и с т о м а з о в . Вероятно, потому и не нравится, что я, как вы говорите, человек со вкусом. Вы судите по увлечению, по снисходительности. Я сужу по требованиям изящного вкуса.
Я ищу художественных достоинств.
Я. — Неужели «Рудин» не имеет художественных достоинств?
Ч и с т о м а з о в . К сожалению, очень мало. Мне это очень
прискорбно. Я в Петербурге имел случай много слышать о Тургеневе и заочно полюбил его, как человека, очень приятного в обществе, и как истинного джентльмена. Но я должен сказать, что «Рудин» его слаб в художественном отношении.
С м и р н о в . Почему же?
Ч и с т о м а з о в . В нем очень мало того, что называется художественностью.
Б у л ь д о г о в . Позвольте спросить: что вы называете художественностью ?
Ч и с т о м а з о в . Это слово имеет очень ясный смысл. Взгляните на картину Жерара Дова — какая изумительная отделка <в каждой подробности! Как чисто и тонко обрисована каждая ничтожнейшая морщинка, каждая едва заметная жилка! Кажется, вы видите поры на этом лице. Взгляните на ландшафт Миериса— как отчетлив и красив каждый листок! Как игриво пробирается сквозь листы луч солнца! Как он трепещет в воде! — Вот что я называю художественностью.
Б у л ь д о г о в . Хорошо же вы ее понимаете. Сам Буало не удовлетворялся этим.
С м и р н о в (вопросительно смотрит на Ведрина, как бы ожидая, не захочет ли ,он сказать чего-нибудь. Ведрин молчит. Тогда Смирнов начинает с жаром). Согласимся на минуту с понятиями Чистомазова. В них есть значительная доля правды.
Но с этой стороны, мне кажется, можно защитить « Рудина». Отчетливо исполненных картинок в нем довольно, — (обращаясь ко мне): Дайте-ка...
ПРИМЕЧАНИЯ К ПЕРЕВОДУ «ФАУСТА»
Русская литература имеет два перевода первой части «Фауста»: один был сделан Вронченкою, другой — Губером. Стих в переводе Губера недурен, но смысл подлинника передан очень неудовлетворительно. Вронченко точнее держался подлинника, но, к сожалению, стих его перевода тяжел и самый язык очень неправилен. Потому мы .думаем, что г. Струговщиков оказывает нашей литературе важную услугу, давая ей новый перевод, достоинства которого оценят читатели.
[Читателям, как мы думаем, тем приятнее будет видеть перевод г. Стругов щикова в этой книжке, что он служит как бы дополнением к повести г. Тургенева, в которой упоминается о первой части «Фауста».]
Мы почли не бесполезным приложить к переводу г. Струговщикова несколько кратких примечаний, поясняющих смысл тех мест, которые требуют комментария.
Ред.
ПРОЛОГ
Идея пролога внушена Гете первыми стихами книги Иова.
М е ф и с т о ф е л ь
Так называется в легенде, послужившей основанием для трагедии Гете, диавол, которому продает свою душу Фауст. Происхождение этого имени темно. Обыкновенно производят его от Mephitis (моровое поветрие). Если такое производство справедливо, вторую половину слова легко объяснить греческим словом ophelein — быть приятну. В таком случае «Мефистофель» значило бы: тот, которому приятно убивать людей. Нет надобности говорить, что у Гете Мефистофель — выражение безграничного отрицания (в теории и в жизни), скептицизма. Скептицизм есть
зло, страдание, но он не губит сильного душою человека. Так и Мефистофель не в силах погубить Фауста. Отрицания ведут только к новым, более чистым и верным убеждениям. Так и Фауст, по мысли Гете, выраженной в прологе, должен выйти из борьбы с Мефистофелем как победитель его, выйти еще более прежнего достойным служителем верховной истины. Господь, предающий его на искушение Мефистофелю, ведает, что Фауст только очистится этим искушением.
«Он духом чист, хотя в нем веры нет». В подлиннике: «Хотя теперь он служит мне в сумраке, но скоро выведу я его к ясности». Чистый дух (то есть, по смыслу Гете, выражение разума) предчувствует, что человеку (Фаусту) должно достичь истины и добра силою отрицания, безграничного сомнения. С отрицанием, скептицизмом разум не враждебен: напротив, скептицизм служит 783