Я растворил последние остатки “души” из крестража, тусклая искорка улетела в круг света. Я углубил медитацию и перевел внимание на уровень “дыхания”.
Я втянул в себя “нечто”, как втягивал раньше и увидел ЕГО: Ядро!!!! Малюсенькое ядрышко, совсем крохотное, в сравнении с тем, что было, но ядро! Моё собственное!!! Я “выдохнул” переработанную, “сырую” магию через свою систему каналов наружу всем телом, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Мизер, конечно, но да лиха беда начало!
Я открыл глаза. На лице моём играла дебильная улыбка от уха до уха. Я поднял перед собой руку и на оттопыренном среднем пальце, на самом его кончике, зажег светлячок “Люмоса”. Тускленький, маленький и неустойчивый. Но он был!!!
– Гы! – тупо выдал я, не способный даже толком говорить от переполнявшей меня радости. Вот же! Почему так? Ценить мы начинаем что-то только когда теряем это. Но уж, что есть, то есть.
– И чего ты улыбаешься? Да первокурсник Хогвартса зажжет светляк ярче тебя, Великий Волан Де Морт!! – сарказм и желчь буквально сочились из голоса Вальбурги.
– Я больше не сквиб, – повернул к ней своё дебиловатое лицо я. – И все ещё Бессмертен.
– Пфф! – выдала своё мнение по этому поводу Вальбурга.
– Кричер, – обратился я к старому эльфу, который все так же стоял с медальоном. – Злая вещь уничтожена. Её больше нет. Воля Регулуса выполнена!
– Это правда? – потерянно, но с величайшей надеждой в глазах, посмотрел он на Вальбургу.
– Правда, – хмуро выдавила из себя она. – Это больше не крестраж. Так тебе отдал его Регулус?
– Точно, Хозяйка Вальбурга! – низко поклонился эльф, протягивая снова захлопнувшийся медальон женщине. Та взяла блестяшку и стала её рассматривать. – Только Хозяин Регулус запретил кому либо рассказывать об этом. И о том, куда Хозяин Регулус отправился.
– Потом расскажешь мне, – не терпящим возражений тоном отрезала Вальбурга. – Убирайся домой! – эльф поклонился и с хлопком исчез.
– И что это было? И кто ты такой? – нахмурилась женщина, вперив в меня взгляд и помахивая медальоном.
– Медальончик дай сюда, – велел я. Она подчинилась. Я рассмотрел безделушку со всех сторон, шипением открыл. Внутри оказались маленькие неживые портретики Марволо и его жены. Я сосредоточился, “продышался”, это за последнюю неделю стало выходить все проще, и изменил магией портреты на свой и Вальбурги, времен, когда нам с ней было по шестнадцать. Точнее мне шестнадцать, а ей семнадцать, ведь она на год старше. Потом захлопнул медальон и кинул его женщине. – Сыну подаришь. Можешь сказать, а можешь не говорить, что от отца. Между прочим: семейная Реликвия Гонтов, Медальон Салазара. Открыть только парселмут может.
– Ты не ответил на вопрос, – напомнила она, пряча медальон. – А сама как думаешь? – оскалился я, все еще пребывая в прекрасном настроении
– Судя по всему, ты каким-то образом умудряешься забирать оторванные части своей души обратно, уничтожая крестраж, – продолжая хмуриться, сделала вывод Вальбурга. – Значит прошлые два уничтожил тоже ты сам, а не Дамблдор?
– Верный вывод, – кивнул я.
– При этом, возвращая себе эти куски, ты возвращаешь и то, что когда-то с ними потерял? Человечность, чувства, тело? Так дальше пойдёт, так ты и любить, гляди способен станешь? – пораженная собственной догадкой, подняла брови она. – Во сколько, говоришь, первый крестраж создал? В шестнадцать?
– Именно, – кивнул я. – Только с телом ты ошиблась. Тело я вернул и улучшил другим способом… Который ты сейчас на себе и опробуешь, раз уж ты была так любезна, что добровольно согласилась стать моей пожизненной рабыней. Нейджи! – позвал я под рассерженное шипение и ругательства Вальбурги. С тихим хлопком появился домовик. В одной руке он держал шприц, в другой колбу с сывороткой. – А жить ты теперь будешь до-о-о-олго! Очень долго. Раздевайся и ложись, – велел я. – Раздевайся совсем, – уточнил я приказ.
– Сволочь! Мразь! Грязнокровка! – послышались оскорбления в мой адрес, но приказ не выполнить она не могла, принявшись раздеваться. Тело у неё было очень даже ничего, как и лицо. Вот что значит – обученный Темный Маг, следящий за собой!
Она закончила раздеваться и легла. Повернув в мою сторону голову, она насмешливо посмотрела на мои оттопырившиеся в нужном месте штаны.
– А ты не врал. Женщин ты теперь действительно хочешь, – хмыкнула она.