К нам заглянула Тесса. Поздоровалась. Но почувствовав гнетущее настроение, решила не лезть и ушла к себе.
– Не знал, что ты охотишься, – минут через двадцать нарушил молчание Маклауд.
– Нечасто, – ответил я.
– И как выбираешь жертвы?
– У меня есть знакомые. Среди европейских Наблюдателей. Иногда обращаются ко мне. Когда какой-нибудь говнюк начинает жестко беспределить, – признался я, не называя имен.
– Даже так? – хмыкнул Дункан. – Ты, значит, теперь Судья?
– Осуждаешь? – посмотрел на него я. Тот молчал, крутя в пальцах стакан.
– Нет, – наконец ответил он. – Хоть и неправильно, что смертные решают, кому из нас жить, а кому умереть.
– Они не решают. Мне просто дают информацию о том, что творит этот говнюк. Я приезжаю и смотрю на месте. Если оказывается правдой… Нахожу и вызываю на бой. Ты разве сам не так же делаешь, когда друзья тебя просят о помощи? – почему-то принялся оправдываться я. Мне было важно его мнение.
– Наверное, – ответил Дункан и отпил ещё алкоголя. – Вот только против тебя ни у кого из нас нет и шанса. Получается не бой, а убийство.
– И как быть? – спросил я. – Не вмешиваться? Смотреть, как они продолжают безнаказанно убивать, насиловать, пытать ещё и ещё? Ждать, пока не найдется тот, для кого это будет “бой”? Ты скажи мне, Мак. Я послушаю тебя и сделаю, как ты скажешь. Правда.
– Я не знаю, Том, – после продолжительного молчания ответил он. – Ты можешь говорить о них мне…
– Какой в этом смысл, Мак? Велика ли разница, от твоего меча они погибнут или от моей руки? Да, ты устроишь “бой”, который имеешь шанс проиграть. Но что это изменит? Если проиграешь ты, то всё равно дальше вступлюсь я. Только при этом я потеряю друга, а Тесса любимого. Чем этот вариант лучше? Смысл-то какой, оттягивать и вовлекать лишнее звено?
– Действительно, – погонял он выпивку по стакану. – Сложный это вопрос. Неоднозначный. Домой-то пойдешь? Жена-то наверное волнуется.
– С чего бы? – удивился я. – Она не знает, куда, зачем и насколько я уходил. С чего ей именно сейчас волноваться-то?
– Странные у вас отношения, – неодобрительно повел головой Горец.
– Возможно, – не стал отрицать я. – Но ты прав. Пора мне. Меч Коннору передай. Извинись за меня, что на могилу Кургана он плюнуть не сможет.
– Передам, – кивнул он. Я применил беспалочковый “Репаро” на бутылку. Та сама собой запечаталась и уровень жидкости вернулся на отметку “полная”.
– Выпивка, кстати, так себе, – поделился впечатлениями о напитке я, поднимаясь с кресла. – Тессе привет, – и исчез в аппарации.
***
Первый этаж моего дома встретил меня тишиной, темнотой и пустотой. Спать не хотелось. Точнее не моглось, так как голова была забита тяжелыми и беспокойными мыслями.
Я принял душ, переоделся и пошёл заниматься. Как там говорил мой любимый Мастер Карате Сотого Дана Сакаки Сио? “Мочи макивару, парень!”. Вот этим я и занялся, благо была у меня одна такая “для особых случаев”. Представляла она собой стальной цельнометаллический столб высотой в мой рост, вмурованный в пол, и закопанный в землю под полом на пятнадцать метров вглубь, диаметром в полметра, верхняя часть которого была обмотана в несколько слоёв резиновым бинтом.
Этот столб, мало того, что сам по себе очень крепкий, так как сталь была углеродистая инструментальная с легирующими добавками (кучу денег мне стоила, больше, чем новенький белый Порш Лили), так он был еще и чарами укрепления накачан больше, чем весь остальной дом.
Эту макивару я бил тогда, когда хотел что-то выплеснуть: радость, печаль, злость, возбуждение, обиду, ярость, боль, сомнения... Когда хотел бить, не сдерживая рук, с применением Ци и укрепления тела, ломая в щепу собственные кости, так, чтобы кровь разлеталась брызгами. Всё равно я Бессмертный и через пару минут буду снова здоров. И снова буду разбивать свои кулаки об этот столб…
Резиновые бинты лопаются в первую же минуту, обваливаясь ошметками. Остается один голый металл, но это уже не важно, потому как я уже в неком трансовом состоянии, когда боль физическая и повреждения тела больше не имеют значения. И только глухой, но протяжный звон-стон-гудение разносятся по спортивному залу от каждого моего удара.