А потом этот разговор. Разговор о том, что Волдеморт собирается взять её в жёны. О том, что он хочет от неё детей… о том, что он стал бессмертным. О том, что он сделал её и её сына бессмертными…
Быть непонятно кем и быть женой – это очень разные вещи. Очень разный статус. Очень разные отношения. Очень разные возможности…
А уж, когда Волдеморт почти сказал, что её ...любит. Тут же сам собой вспыхнул вопрос: а сама-то она, что к нему испытывает? Уж точно не ненависть…
Вот уже пять дней она мучается этими вопросами. Изводит себя мыслями. Гнетётся и мечтает… А в мечтах Страшный Монстр помимо воли предстает Прекрасным Принцем…
Чего уж греха таить? Волдеморт красив, умен, он очень силен, богат, он имеет влияние даже здесь, только приехав в совершенно чужую страну, за пару встреч уже получил приглашение в могущественный Клан, практически, фактически и даже официально владеющий целой Магической Школой раза в три крупнее Хогвартса. Сразу и без каких-либо условий. Родовитый: Древний Чистокровный Род Гонтов признал его своим Главой. Наследник самого Салазара Слизерина… Действительно: Принц.
Заботливый. Нежный… в постели с ним Лили забывала про Джеймса. Джеймс… и рядом не стоял с ним в этом плане. Ни в плане тела, ни в плане опыта, ни в плане нежности… ни в плане даримого им удовольствия, от которого буквально сносило крышу и хотелось кричать… Если в первую ночь он еще только “примеривался”, вторую “разогревался”, то в последующие уже играл на чувствительных точках её тела, которых оказалось удивительно много, мелодию наслаждения, как виртуозный пианист на хорошем инструменте, легко, непринужденно и невероятно...
Лили чувствовала, что если так продолжится, то от этих всех мыслей, противоречий, внутренней борьбы и переживаний, она тронется умом.
Она уложила Гарри пораньше спать, так как сегодня в гости к Волдеморту снова пришел Маклауд, а значит они захотят посидеть за чашечкой чая, и спустилась на лифте вниз, на первый этаж, чтобы как раз увидеть, как Волдеморт, спокойно, без спешки, не меняясь в лице, безо всяких эмоций, трансфигурировал из воздуха маггловский пистолет и застрелил из него Маклауда. Один выстрел, одна пуля, точно в сердце. Тот упал на пол, заливая татами кровью. Несколько предсмертных конвульсий и тело затихло навсегда.
Лили открыла рот для крика, но закричать не успела и не смогла. Её остановил жесткий повелительный жест Волдеморта.
– Тс! – произнес он, сопровождая жест. – Тсс! – оборвал он новую попытку, уже не закричать, а произнести хоть что-то. Причем в жесте не было ни капли магии. Но от этого он действовал никак не хуже “Силенцио”. – Прежде, чем что-то сказать или сделать, подумай о жизни! Он – уже мертв. А ты – ещё нет. И твоему сыну нужна твоя жизнь, – сказал Волдеморт спокойно, без угрозы. Но кровь сразу же отхлынула от лица девушки, а желание геройствовать и совершать глупости резко пошло на спад. – Иди. Иди и умойся холодной водой. Потом поднимись на верх, создай парочку хороших алмазов, постой у детской кроватки, создай еще парочку алмазов, еще раз умойся холодной водой и только после всего этого можешь вернуться сюда, и мы поговорим. Ты поняла меня? Кивни, если поняла, – Лили заторможенно кивнула. – Молодец. Иди, – и Лили пошла. Не подчиниться было выше её сил. Не из-за каких-то Обетов, а из-за того, что не подчиниться этому мужчине, когда он велит тебе что-то лично, мог бы разве что Дамблдор. Или Моуди.
***
Я сидел на трансфигурированном раскладном стульчике со спинкой, напротив тела Маклауда в своем зале и делал карандашный набросок будущей картины. Я думал назвать её “Минута слабости”.
Сделать инъекцию Маклауду? Вот ещё! Зачем это ему и зачем это мне? На оба вопроса: незачем. Так зачем я буду делать что-то, что ни мне, ни кому-то другому не нужно? Ответ тот же.
Возникает закономерный следующий вопрос: а зачем я вообще стрелял? Мне нужен повод для откровенного разговора. А без такой провокации и, одновременно с тем, наглядной демонстрации, Маклауд будет юлить, молчать и стоять на своем часами. А после может вовсе срулить из города. Мне оно надо? Нет.
Ну, а одну смерть он уж, как-нибудь, да переживет.
Оставался, конечно вариант, что не переживет… что это просто обычный антиквар, перебравшийся сюда из Франции, а вовсе не Бессмертный Горец, “родившийся в горах Шотландии четыреста лет назад”. Но его уровень владения мечом откидывает это подозрение, как невозможное. К тому же, я проверил заранее: мой удар пяткой в прошлый раз сломал ему ребро. Я проверил это диагностическими чарами. Сегодня, спустя всего пять дней, трещины не было.