- Том, если ты сделаешь это, то пожалеешь. Послушай меня, не упрямься.
- Я тебя ненавижу. Я не хочу тебя видеть, - говоря Том вернулся к набору номера. – Я уеду к нему, и больше тебя не увижу.
Изначально не собирался вновь напрашиваться пожить с Оскаром в его апартаментах в Ницце, хотел позвать его к себе, но это как-то само собой вырвалось, и, сказав эти слова и хаотично, слишком быстро осмыслив их, действительно готов был бросить всё, уехать и снова быть никем при нём.
Джерри был иного мнения. Усмехнулся:
- Ты серьёзно? Ты ему не нужен.
- Лучше я буду не нужен ему, пусть делает со мной, что хочет, главное, без тебя.
- И спать с ним согласен? – Джерри вопросительно выгнул брови, при этом чуть сузив глаза. – Это, к слову, единственный способ, как тебе привязать его к себе – отдавайся ему, когда и как он захочет, и он не будет никуда уходить от тебя. Будешь при нём уже не мебелью, а личной подстилкой.
Это было правдой, Джерри так думал, на себе проверил: Шулейману в отношениях с ними не хватает только секса, чтобы окончательно осесть рядом и стать полностью привязанным. Но говорил намеренно хлёстко, не с расчётом на то, чтобы просветить Тома и научить.
Тома его слова задели за живое, хоть он и старался не показать вида, но это – тонкая боль, горечь, обида промелькнуло в глазах.
- Согласен быть его шлюхой? – добавил Джерри.
По тому, как дрогнули жилы на шее Тома, по общему выражению лица и взгляду было понятно, как тяжело ему даётся то, что хочет сказать, но он сказал:
- Лучше я буду шлюхой, чем сумасшедшим.
- Как скажешь, - в глазах Джерри блеснули опасные искорки.
Он сделал резкий выпад вперёд, опрокидывая Тома на спину. Телефон отлетел на пол.
- Но в таком случае мне стоит преподать тебе урок. Ты же не пойдёшь к нему неучем? – договорил, крепко удерживая Тома под собой, недвусмысленно вжимаясь бёдрами в его бёдра, и скользнул ладонями под его футболку.
- Пусти! – Том взвился, забрыкался, пытаясь свести ноги, которые так неудачно раскинул, завалившись, и меж которыми сейчас было чудовище, выползти из-под него.
Пугала до чёртиков, спазмов под ложечкой и во всём существе, почти до икоты и сама ситуация, действия, и Джерри. Два плюс два не складывалось, не сводилось воедино, что – это делает Джерри. Это были два совершенно разных стимула, которые своей разнонаправленностью почти замкнули мозг, грозясь сломать всё то, что осталось.
Том упирался руками в его плечи, но так же, как и во время не свершившегося изнасилования, даже не пытался драться, бороться по-настоящему. Мотал головой, зажмурив глаза, повторяя: «Отпусти!». Помятая домашняя майка поднялась до груди, оголив подрагивающий от усилий и переживаемых чувств беззащитный впалый живот с метками прошлой боли.
Джерри, бросив скоротечное блуждание руками по его телу, схватил ладонями его лицо, заставляя посмотреть на себя. У него было предположение, в котором был уверен практически на сто процентов, но хотелось отбросить последние сомнения, а заодно проверить – как это работает? И нужно было как-то остановить происходящее: не собирался делать того, о чём подумал Том, просто не смог бы сейчас, когда тот так боится, всего лишь хотел проучить его, но и остановиться не мог, не мог показать, что блефует. Потому Тома необходимо было переключить.
Оказавшись в тисках ладоней, Том инстинктивно распахнул глаза, сталкиваясь взглядом с нависшим над ним, слишком близко находящимся чудовищем. Взгляд к взгляду, как канал от души к душе, от части к части. Неотрывно, без дыхания, всего мгновение.
Сознание, заслоняя взор, заполонила вспышка чёрно-кровавого: