Когда закрылась дверь, Том снова упал на бок, поджав руки и ноги, не открывая глаз. Лежал и чувствовал, как мерно, неумолимо бьётся сердце в клетке тела, как тяжело дышать от тягучей, беспросветной безысходности.
Не знал, сколько минут прошло – может, и полчаса, и час. Сел, снова опираясь на руку и скользнув взглядом по полу, остановился на валяющемся на нём телефоне. Поднялся и подобрал его, и вернулся на кровать. Сжимал мобильник в ладонях, смотря на него неотрывно, как на последнюю надежду, как на свет маяка во тьме, который ничего не обещает, но он хотя бы есть.
Прикусил губу до боли; снова шли секунды, минуты, а он не двигался, держал, смотрел в тёмный экран. И, немного очнувшись, перевёл взгляд на дверь, за которую вышел Джерри.
Том так и не позвонил. Положил телефон на тумбочку и снова завалился на бок, собравшись в клубок, зажмурив глаза, и прикусил большой палец. Внутри была буря, но тихая, и дыра, и кромешная темнота. А вокруг и впереди – неизвестность и безысходность. И он во всём этом один.
Глава 23
Глава 23
Джерри, как никто другой, знал об одной поразительной, чудесной особенности Тома – оправляться от любого удара и восстанавливаться до прежнего состояния без каких-либо собственных осознанных усилий и чужого, внешнего вмешательства. Том гнулся под напором судьбы и жизненных обстоятельств, обрастал заломами, но никогда, никогда не ломался полностью. Он мог быть раздавлен, перемолот в порошок, но всё равно всякий раз восставал, словно феникс из пепла, и находил нечто новое, за что ухватиться, чтобы жить. Никогда не искал этого намеренно, почти никогда не осознавал, что это так – вместо этого думал, что всё кончено, не хотел двигаться из мёртвой, уже несуществующей точки и принимал как должный абсолют, лелеял свою обречённость, но неизменно происходило именно так. А потом и сам не замечал, как оживал, как в душе снова появлялся неуёмный, неубиваемый свет, и продолжал жить, как будто недавно не выпотрошили, приспосабливался к новой линии жизни.
Во многом этой способностью жить, несмотря ни на что и после чего угодно, Том был обязан Джерри: от всего, что было для Тома слишком тяжёлым и потому угрожающим, психика защищала его привычным способом – ограждала, в разной степени капсулируя травму, отдавая её Джерри. Так, Том никогда не задумывался, почему так редко вспоминает о настоящей семье и том, как они с ним поступили, почему не воет от этого по ночам, что было бы ожидаемо. А ответ таков: механизм защиты оградил его от чувств по поводу данной ситуации, выкачал их, а без чувств любая боль – всего лишь факт.
Но вместе с тем Джерри полагал, что данная особенность присутствует у Тома не только благодаря нему. Это было и его личное свойство, проявляющееся и в тех ситуациях, где Джерри был непричастен, и наблюдающееся у него ещё до всего, до того, как произошёл раскол и механизм защиты заработал на полную катушку.
С одной стороны, это было поистине чудесное, спасительное свойство – восстанавливаться и приспосабливаться, без которого Том бы не выжил, не сумел бы остаться собой, озлобился бы и потерял душу или сдался навсегда. Но, с другой стороны, лично Джерри это чудесное свойство его Котёнка приносило неприятности и местами раздражало. Например – прямо сейчас.
Два дня Том был тих и прибит, но вот – отошёл, восстановился до прежнего состояния и снова нашёл, за что уцепиться. И вернулся к своей мятежной идее – позвонить вредителю.
Джерри отвернулся от окна и быстрым шагом направился в спальню, где отсиживался Том. Подозрения подтвердились – Том держал в руке телефон, видно, только решился и ещё не набрал номер, и изумлённо уставился на него, когда Джерри вошёл в комнату.
- Том, ты с первого раза не понимаешь? Положи телефон на место и забудь об этой идее.
Том несколько секунд поколебался, но затем, подобравшись, сильнее вцепился в средство связи и, разблокировав его, стал быстро набирать номер. И после первой цифры поднялся на ноги, стал быстро отходить то боком, то спиной к окну, смотря то в экран, чтобы не промахнуться мимо нужной кнопки, то на Джерри.
Отходит, чтобы выиграть время, чему-то его научил прошлый раз. Да, бесспорно, Том был настроен решительно, хотя и страшновато ему было. Как же Джерри это начинало бесить – бесило баранье упрямство, с которым Том не просто стремился убежать от него, а – к нему, к чёртовому Шулейману.