Джерри был того же мнения, хоть и молчал об этом: это не продлится слишком долго, не для того он здесь.
Том задыхался. Снова начал подолгу смотреть в окно, как любил в детстве просиживать часы, чего не делал с тех пор, как в центре его заставили вспомнить, убив, растерзав наживо в нём беззаботного ребёнка.
Том отвернулся от окна и направился к двери. Выйдя из спальни в коридор, услышал музыку, что несколько сбило с толку – откуда она? Нахмурившись, он пошёл на звук и, дойдя до открытых дверей гостиной, заглянул внутрь. За роялем сидел Джерри и двумя руками плавно перебирал клавиши, играя непонятную мелодию: не быструю и не медленную, не трагичную, но и не радостную. Сочинял на ходу.
Том задержался в дверях, не слушал – живая музыка его никогда не привлекала, но смотрел на чудовище.
- Не хочешь тоже попробовать? – спросил Джерри, продолжая играть и не поворачивая к нему головы. – Когда-то ты хотел, - это было первым подводящим к значимому, что сказал за последние дни.
Дёрнуло. Джерри уже говорил нечто такое в самом начале – что-то о далёком прошлом, что якобы было, но Том знал, что не было и быть не могло, потому что ничего такого не помнил и это просто невозможно.
Вот и сейчас: «Когда-то ты хотел играть». Что это значит?
Но задело это несильно, вскользь, и Том не стал об этом задумываться. Потому что это бред, он никогда не испытывал тяги к игре на каком-либо музыкальном инструменте и фортепиано вживую в детстве вообще не видел, а, живя в этой квартире, ни разу не подходил к роялю и толком не замечал его даже, несмотря на то, какой это громоздкий предмет.
Том развернулся и вернулся в спальню. Потом пошёл на кухню, неизвестно зачем, есть и не хотел, и не собирался, как и пить. Потом, там же, на кухне, невыносимо почувствовал, что не просто тело – душа мечется, бьётся. Он хотел вырваться из этого круга и убежать куда-то далеко-далеко, но бежать было некуда и побег, если верить чудовищу, не имел смысла. Да и злить его не хотел, да что там не хотел – боялся.
К тому же, к кому ему обращаться за помощью и где искать спасения от своего безумия? Только если вызвать психиатрическую бригаду и попросить их быстро-быстро напичкать его какими-нибудь подходящими очень сильными препаратами. Или пусть проведут операцию на мозгу, чтобы перестал быть собой, поскольку в таком случае не должно остаться и Джерри и всего этого сюрреалистического ужаса. Том был готов и собой пожертвовать, только бы это кончилось, только бы Его больше не было, всё равно не будет ни больно, ни жалко, что утратил себя, если не будет ни памяти, ни прежней личности.
Том завернул в гостиную и, помявшись у порога, сказал:
- Я пойду погулять, я недолго.
В данных обстоятельствах отчитываться было и унизительно, и ужасно, и абсурдно, но почему-то казалось, что правильно будет известить чудовище о своих намерениях, о том, что собирается выйти за пределы дома.
Сказав и не ожидая ответа, Том ушёл обратно к себе в спальню и начал переодеваться в уличную одежду. Убегать действительно не собирался, но испытывал острую необходимость вырваться из этого круга хотя бы ненадолго, казалось, если не сделает этого, не вдохнёт воздуха, то просто упадёт замертво в ближайшие дни. Или крыша окончательно поедет.
Уже пора было сходить в магазин, но не хотел сейчас идти за продуктами, не было сил, совсем не тот был настрой. Хотел просто выйти. Хотя бы вокруг дома погулять и вперёд-назад по улице.
Натянув штаны и застегнув их, Том поднял голову: на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Джерри.
- Возьми гарнитуру, она в столе, - посоветовал Джерри. – Надо как-то прикрыть то, что ты разговариваешь с невидимым собеседником.
- Я не буду с тобой разговаривать. Я вообще ни с кем не буду разговаривать. Я просто хочу погулять немного.
- Ты всё равно будешь мне отвечать. Так что не упрямься, возьми и надень.
- Не нужно ходить со мной. Я немного погуляю и вернусь. Я не сбегу, правда.
- Я тоже хочу прогуляться. И как я могу не пойти с тобой?
- Я не сбегу, - повторил Том с отчаянной мольбой. – Не надо меня сопровождать, - сказал и быстро вышел из комнаты.