Он обулся и, уже открывая дверь, заметил неумолимое – Джерри был тут как тут, тоже готовый к выходу и обутый. Проглотив очередную просьбу, а возможно, требование – не был уверен, что именно получится в итоге, Том вышел за порог и закрыл дверь, запер на все замки и убрал ключи в карман.
Оборачиваться было совсем не обязательно, чтобы не сомневаться – Джерри идёт с ним, чуть позади. Том опустил голову и старался игнорировать боковое зрение, которое улавливало – Его. Самую малость хотел, погулять в одиночестве, побыть среди нормальных живых людей, пусть и не поговорит ни с кем, на самом деле не собирался этого делать, но и эта малость не случилась. Теперь точно не забыться ни на минуту, не выдохнуть и не вдохнуть.
Перейдя дорогу, Том прошёл вперёд по площади, где стояла башня, и сел на лавку. Руки засунул в карманы, ногу закинул на ногу, смотрел вниз, ни о чём не думая, ни о чём, кроме того, что постоянно вилось в голове и душе, гнело.
Джерри занял противоположный край лавки и закурил, также не смотрел на Тома, но, в отличие от того, смотрел вперёд, держа голову высоко поднятой. Том взглянул на него, услышав щелчок, а затем почувствовав дым – не похожий на тот, от которого выворачивало, не горький, ментоловый, сладковатый. И не сам дым заставил повернуть голову, не то, что всегда раздражало, когда кто-то рядом курит, а сама ситуация, сам факт того, что чудовище сидит рядом как ни в чём не бывало и курит. Эта ситуация убивала своей обманчивой, абсурдной нормальностью.
Отвернувшись от него через пару секунд, Том устремил взгляд вперёд, вперёд, стремясь убежать как можно дальше хотя бы взором, сознанием, абстрагироваться от той реальности, в которой невыносимо задыхался. В которой просто было невыносимо и из которой не знал, как вырваться по-настоящему.
Оба молчали. Благодаря этому Тому на какой-то промежуток действительно удалось забыть о том, что он не один, что в сопровождении персонального кошмара. Чудовище вообще вело себя на удивление тактично, никак не обращало на себя его внимания, только это невзаимодействие ничего не меняло, он всё равно был рядом, и замкнутый круг, из которого мечтал вырваться хотя бы на полчаса, продолжался, тянулся, растягивался за пределы дома, грозясь захватить целый мир. Наверное, уже захватил, и куда бы ни пошёл, кошмар последует за ним, будет рядом, избавляя от одиночества, но даря нечто куда более худшее.
Том никуда не сдвинулся с этой лавочки, сидел и смотрел вперёд, периодически вниз. Посмотрел на часы – те самые, найденные в постели, которые так и продолжал носить, практически не снимая; ни Оскар, ни Джерри так и не сказали ему, кому на самом деле принадлежит данный аксессуар.
Два с половиной часа уже прошли. Том поднялся и побрёл в сторону дома, но, дойдя до крыльца, остановился. Понимал, что ничего не изменится от того, что останется на улице ещё на какое-то время, но не хотел сейчас идти домой, в эпицентр круга и манежа, за стены, отгораживающие от всего остального, нормального мира, закрывающие в ловушке.
Том перевёл взгляд с фасада здания на Джерри, и тот произнёс:
- Можем ещё погулять.
Том опустил глаза, бросил ещё один взгляд, исподлобья, на Джерри и повернул направо, пошёл вперёд довольно быстрым шагом. Обогнул крайний из домов и пошёл в противоположную сторону. Снова посетила мысль о том, что пора бы пополнить запас продуктов, но так же и ушла: может, вечером ещё раз выйдет и займётся этим, но не сейчас. Понятия не имел, куда держит путь, но это и не было важно, просто не хотелось возвращаться, и сидеть на месте уже устал, потому хотелось идти.
Джерри не нравилось всё время молчать, но Том в своём состоянии двигался в нужном направлении, потому стоило потерпеть и не выдёргивать его, к тому же вокруг было достаточно прохожих, а «ухо» Том так и не взял и не особо умел сдерживаться.
Он размышлял о всяком, в первую очередь об имеющемся положении дел и их развитии, и попутно созерцал город, знакомые улицы, по которым не так уж давно ходил и сейчас снова идёт, но уже в ином качестве. Город, который любил его и который любил он. Город, в котором ощутил себя дома и решил, что так тому и быть, быть ему парижанином, если не произойдёт форс-мажора. Город, который давно уже покорил. Город, в котором успел побыть и по-настоящему счастливым, и пленником Зверя, и просто человеком, который чего-то ждёт, а сейчас – живёт; и в трёх отношениях успел побыть – ни разу в нормальных, и сексуальную жизнь наладить и значительно расширить её горизонты, и как никогда близко подобрался к цели; и победителем был, и проигравшим.