Всё это было там, в совсем недалёком прошлом, там была жизнь, текущая в этом самом городе и разворачивающаяся в его антураже. А город продолжал стоять, и ему действительно всё равно, всё равно, что за карими глазами уже другой человек, а тот, с кем была любовь, рядом, невидим для всех.
Всё это было довольно сложно, несмотря на то, что всё прекрасно понимал. Он за чертой жизни, вне реального, объективного мира и при этом остаётся собой и всё-всё понимает. Тут в пору сойти с ума.
Джерри усмехнулся про себя: альтер-личность сойдёт с ума, смешно. Жаль, что никто не посмеётся с ним. Он скосил глаза к Тому. Тот и не представлял, что не один страдает и своим поведением мучит их обоих, но Джерри не собирался об этом говорить, всё равно не добьётся ни жалости, ни содействия. Потому лучше молчать, как всегда молчал о своих чувствах, и оставаться для него жестокой бесчувственной тварью, раз никак иначе Том его не воспринимает.
Том не обратил внимания на выделяющийся в общем гуле улицы гудок клаксона, был слишком погружён в себя. Гудок повторился, и через семь секунд авто, перестроившееся уже в крайний ряд, резко свернуло на тротуар, перекрывая его и едва не поцеловав бампером и без того дёрганую мадам лет тридцати. Мадам вскинула голову, раздражённо сжав губы в тонкую нить, но, рассмотрев и машину, и водителя, перестала злиться.
Том вынужденно остановился, как и идущие за ним прохожие.
«Твою мать…», - процедил про себя Джерри.
В отличие от Тома он узнал эту чёрную машину. И вдобавок только один человек из знакомых ему был способен на такой безрассудный и яркий этюд, это исключительно в его стиле. Сомнений быть не могло – лёгок без помина.
Шулейман вышел из машины и, облокотившись на крышу, с усмешкой на губах сказал:
- Я сигналил тебе, а ты не слышишь. Куда путь держишь в столь глубокой задумчивости?
Том стоял в оцепенении, хлопая широко распахнутыми глазами и не веря им. Почему-то в первую очередь подумалось, что это не взаправду, что Оскар не настоящий, а только кажется ему.
- Тебе не кажется, - подсказал Джерри, опасаясь, что Том решит, что его безумие прогрессирует семимильными шагами.
Том нервно обернулся к нему, сглотнув, и перевёл взгляд обратно к Оскару, который, в свою очередь, выжидающе смотрел на него.
- Ты меня слышишь вообще? Реагировать как-то собираешься? – вопросил Шулейман, поймав его взгляд.
- Ты же уехал? – не придумав ничего лучше и правда не понимая, как так вышло, спросил в ответ Том.
- Да, - по своему обыкновению спокойно ответил Оскар, пожав плечами. – А сегодня вернулся. У меня тут одно дело. А конкретно сейчас не смог проехать мимо знакомого лица, которое вдобавок так нагло меня игнорировало.
Том покивал и хотел обойти автомобиль сзади, но Шулейман окликнул его:
- Эй? Ты куда собрался? Мы так-то не попрощались ещё, это элементарно некультурно, - он захлопнул дверцу и прислонился к ней, сложив руки на груди и следя взглядом за Томом.
- У тебя же дело какое-то. У меня тоже.
Оскар и без того удивился такому его высказыванию и его тону, а Том ещё добавил через коротенькую паузу:
- Убери машину, она мешает людям.
- Без проблем. Садись, и отъедем.
- Я никуда с тобой не поеду.
Кто бы знал, чего Тому стоили эти слова, какой болезненный ком встал в горле последом, и как сводило челюсти, но он с первого раза понял страшный посыл Джерри и не намерен был испытывать судьбу. Как бы ни было горько, как бы ни желал обратного, он должен оборвать контакт, отвернуть Оскара от себя как можно скорее.
Со стороны его тон, выражение лица и взгляд, которыми старался не выказать истинных чувств, отдавали холодным неприятием. Оскар недоумевающе выгнул брови и произнёс:
- Не понял? Что за неожиданная нелюбовь и своеволие?
- Не неожиданные, - в который раз удивив, уверенно ответил Том. – Я всё сказал тебе в прошлый раз. Я не хочу тебя видеть, - сказав это, он всё же обошёл машину, чтобы продолжить путь, но и Оскар обошёл её и преградил ему дорогу.
- Ну-ка, повтори, что ты там говорил мне в прошлый раз, - также сменив тон на холодный, проговорил Шулейман. - А то у меня что-то картина не складывается: что у тебя в голове щёлкнуло?