- Оскар, прошу, оставь меня в покое, - попытался Том вернуться к своей линии, но так, как до этого, уже не получалось. Слова звучали жалко, надломлено.
Шулейман дёрнул его за плечо, поворачивая к себе. Том мельком взглянул на него и испуганно, и в высшей степени растерянно и отвёл взгляд.
- Оскар, прошу…
- На меня смотри, - Оскар схватил его за подбородок, поворачивая лицо к себе.
На это Том не смог не среагировать, не успел подумать, что, может, стоило: ударил парня по руке:
- Не делай так!
- Так-то лучше, - неожиданно усмехнулся Шулейман. – А то заладил: «Оставь меня, уходи, видеть не хочу…». Теперь рассказывай, что это был за приступ аномальной и тупой гордыни и независимости и чем он обусловлен?
- Оскар, это правда, я хочу, чтобы ты ушёл.
- Мы сейчас не на твоей территории, чтобы ты мог требовать этого или просить.
- Я говорю о своей жизни, я хочу, чтобы тебя в ней не было.
- С чего бы это? – Оскар выгнул бровь. Казалось, что слова Тома его совсем не задевали и не трогали. Уже.
Том открыл рот, но вместо ответа получился вдох, а слова совсем не получались. Он не знал, что такого сказать, чтобы убрать от себя Оскара и при этом не ругаться, не обижать, поскольку повторить был не в силах, да и не сработал такой подход.
- Оскар, я не знаю, как это объяснить, просто поверь мне, пожалуйста, и послушай. Сейчас ты должен уйти.
- Уже сейчас, а не в принципе? Что ж, прогресс налицо. А по причинам что?
- Мне нужно подумать.
- Это причина? Или это тебе сейчас нужно подумать? Когда ты уже научишься нормально изъясняться? Ладно, не суть, отвечай.
Том подумал пару секунд и сказал:
- Да, это причина – мне нужно подумать. О своей жизни и в общем… Очень нужно. А ты меня будешь отвлекать от этого, - втянулся и заговорил увереннее. – Потому я прошу тебя не появляться в моей жизни и оставить в покое, дать мне это время, иначе ничего так и не изменится, а я очень хочу, чтобы изменилось, хочу осмыслить всё.
«Что я несу?».
- Время тебе надо, значит? – переспросил Шулейман, не сводя с него по-прежнему пытливого взгляда. – И сколько же?
- Я не знаю.
- Если ты даже с этим не можешь определиться, как же ты будешь переосмысливать всё и менять?
- Три месяца, - выпалил Том, так и избегая смотреть на него. – Мне нужно три месяца.
Сказал первое, что всплыло в голове, тот срок, после которого на днях думал, что всё оборвётся.
- Три месяца? – переспросил Оскар.
- Да. Пожалуйста, не приходи, не звони и никак иначе не связывайся со мной на протяжении этого срока. Потом я сам тебя найду.
Шулейман побарабанил пальцами по рулю и сказал:
- Что ж, я согласен. Не уверен, правда, что захочу тебя видеть через три месяца, но позвонить позвоню. А сейчас подвезу тебя, пристегнись.
Том кивнул, думая о том, что же он будет делать, когда иссякнут эти три месяца. Куда ему бежать, где прятаться, чтобы Оскар его не нашёл и не подвергся опасности? Он готов был на всё, только бы уберечь его, но что он мог сделать? Отчего-то знал, что не сумеет пропасть так, чтобы наверняка – и ведь не знал о словах Шулеймана, что при желании он найдёт его в любой точке земного шара, это было другое. Он никуда не денется, потому что на самом деле не хочет деваться, не хочет рвать эту связь, какой бы она ни была.
Но что делать, когда выйдет время? Может, попробовать договориться с Джерри? Это же должно быть возможно?
Джерри не нашлось места в двухместном автомобиле – не на колени же к Тому должен был сесть? Но и на расстоянии чувствовал ход его мыслей и улыбался ему. Мило и так глупо казалось со стороны, что он так переживает за Оскара. Но, главное, что пусть пока полумыслью, но Том задумался о конструктивном контакте, допустил такой вариант. Встреча с Шулеймаманом, не сулившая ничего хорошего, неожиданно дала весьма положительный результат.
«Странный ты человек, вроде бы вредитель, - проговорил про себя Джерри, обращаясь к горе-доку, - но и пользы от тебя немало».
И сегодняшнее поведение Шулеймана очень ярко показало, что он не просто привязан – он не может без Тома, пусть, видимо, и не понимает пока этого сам. А значит, из него точно получится свить ту верёвку, которая им необходима.