Джерри смотрел на неё и – как когда она уходила тогда, зимой, впервые ощутил, что у него есть душа – впервые почувствовал, что ему может быть настолько топко, горько больно. Беспросветно. Удушливо. Хотя дыхание и не перехватывало, дышал ровно, обычно, как всегда.
Но внутри него что-то действительно словно сломалось, потерялся смысл. Это к ней Джерри хотел вернуться победившим героем, пройдя свою войну, ведь не сомневался, что чувства взаимны. Не был уверен, что любовь дождётся его и что всё получится так, как хотелось, поскольку в реальности всё куда сложнее, чем в мечтах, но в этом был его смысл – только его, независимый от Тома и от чего-либо. А теперь смысла не стало, треснул, рухнул, потух огонь. Для Кристины он мёртв, и этого уже не исправить.
Разумеется, можно будет что-то придумать, если останется он, если это будет только его жизнь. Можно наплести про умалишённого младшего братца, который ей и рассказал невесть что. А чего братца не видно и не слышно, никогда не приезжает? Так и тут легко можно отовраться, всю жизнь можно плести сказки. Но это будет ложь. Снова ложь, в которой придётся прожить всю жизнь. А Кристине Джерри не хотел лгать, он мечтал о том, что будет с ней честным и наконец-то оставит все игры и интриги в прошлом. И просто не хотел ничего менять, бороться, выкручиваться.
Что-то внутри всё-таки сломалось.
Том нашёл единственное его слабое место и всадил туда нож и с удовольствием проворачивал, чтобы наверняка. Джерри был уверен, что Том видит его эмоции, впервые их не получалось полностью скрыть. И да, Том замечал что-то такое, и это подогревало какое-то животное стремление продолжать, добить, хотя бы так, не по-настоящему, раз выдалась такая возможность, которая, скорее всего, никогда не повторится.
Джерри был сильнее, умнее и хитрее, Джерри его давил, мучил, превратил его жизнь в кошмар, но сейчас он почувствовал силу и власть, и они невероятно пьянили, срывали тормоза в исступлённом желании отомстить, нанести ответный удар за всё, за свою исковерканную жизнь.
- Вы встречались? – Том сам обратился к гостье в первый раз за всё время разговора.
Кристина подняла к нему растерянный взгляд, словно не до конца поняв вопрос.
- Да, встречались, - ответила. – То есть не совсем… Мы ещё в школе были вместе и этой зимой встретились… Джерри сказал, чтобы я заходила, если буду в Париже, и что он зайдёт, если будет в Лионе, - не знала, зачем сказала последнее, сильно прикусила губу и опустила глаза.
Эти слова «Джерри сказал» отозвались в груди горькой болью. Да, сказал. Но какое это теперь имеет значение?
Том понятливо и совсем не сочувственно помычал в ответ. Он и сам себя не узнавал сейчас, но он об этом и не думал. Ему нравилось это состояние, нравилось не думать, не чувствовать, рваться вперёд, чувствовать на себе угрюмый взгляд чудовища и его немой укор и делать наперекор.
- Теперь в этой квартире живёшь ты? – спросила девушка, немного отходя от выжигающей внутренности темы.
- Да.
- Подожди… - Кристина кое-что вспомнила. – Но откуда новые работы с участием Джерри? Я видела. Или это… - голос дрогнул, - раньше снимали?
- Это новые работы, мои работы. Когда Джерри умер, меня нашёл его агент и предложил заменить его, чтобы контракты не пропадали и тому подобное. Мы же одинаковые, какая разница? И о том, что нас двое, знали только родители и знакомые из нашего глубокого детства. Я согласился, его смерть сокрыли, и как будто ничего не случилось, я теперь вместо него. Только это нельзя никому рассказывать.
- Я понимаю, - комкано кивнула девушка.
Да, кажется, она даже не представляла себе реальные масштабы знаменитого выражения: «Мир шоу-бизнеса жесток», а модельный мир, видимо, ещё суровее. У неё в голове не укладывалось, как так можно: просто вычеркнуть человека, как будто его никогда и не было, заменить его на другого, пусть и такого же?!
Воцарилась продолжительная глухая пауза. Нарушила её Кристина:
- Где Джерри похоронен? Том, пожалуйста, скажи мне, я хочу хотя бы попрощаться с ним.
- У него нет могилы. Его это… - Том повертел руками, силясь изобразить вылетевшее из головы слово.
- Кремировали, - подсказал Джерри.
- Кремировали, - в этот раз Том послушал, так как именно это хотел сказать. – Прах развеяли, и ничего не осталось. Так что извини.