- Делать мне больше нечего – лечить тебя. Одного раза мне более чем хватило. Но я по-прежнему не понимаю – как так получилось?
- Мне просто стало лучше. Без каких-либо причин, - Том опустил взгляд и начал неосознанно крутить пальцы; об этом врать было сложнее. – Просто я думал, что всё очень плохо, что мне очень плохо и необходима помощь, но мне это только показалось.
- А теперь повтори всё это, смотря мне в глаза.
Том тяжело вздохнул, но голову поднял и, глядя Оскару в глаза, повторил:
- Мне просто стало лучше, без причин. Просто я думал, что мне очень плохо, а оказалось, что мне показалось.
Он выдержал короткую паузу под пытливо сощуренным взглядом Шулеймана и добавил к своей речи:
- Забери меня отсюда, пожалуйста.
- Охренеть наглость! – воскликнул, всплеснув руками, тот. – Что-то не припомню, когда я тебе нанимался. Отвези меня… Забери меня… Какие ещё будут пожелания?
Том сник от его резкой речи и негромко проговорил:
- Я не хочу снова несколько месяцев или год провести в больнице. Пожалуйста, забери меня.
- Между прочим, тут не тюрьма, ты волен сам выписаться в любой момент, если в этот момент ты отдаёшь себе отчёт в своих действиях.
- Да?
- Да.
- Это хорошо. Но… Но я не знаю, как это всё делается…
- Ладно, так и быть, займусь этим вопросом.
Выписка не отняла много времени и сил. Доктор Маус огромными глазами смотрела на Шулеймана, сопровождающего действительно враз ставшего совершенно адекватным Тома, поскольку не знала, никто не знал, что Тому стало легче до его прихода, и получалось: она билась, билась над лечением Тома, а пришёл он и за каких-то полчаса сотворил с ним настоящее чудо.
Не пропустив её взгляды, Оскар решил всё же присвоить себе звание великого врачевателя.
- Мастерство не пропьёшь, - сказал, красиво разведя руками и ухмыляясь. - Мы с вами, мадам, кстати, коллеги. Слышали что-нибудь про парижский Центр принудительного лечения для особо опасных преступников с особо тяжёлыми и сложными формами психических расстройств? – Розали кивнула. – Там мы с Томом и познакомились: я был его лечащим врачом и возымел на этом поприще небывалый успех. Коллеги говорили, у меня большое будущее. Да только больничные стены мне тесноваты, - подмигнул вконец опешившей даме и продолжил путь к выходу.
Когда они подошли к машине, Джерри сказал Тому:
- Увидимся дома.
Том замешкался на мгновение и затем, не посмотрев на него, сел в автомобиль и захлопнул дверцу. По прошествии семи минут пути в молчании Оскар заговорил:
- Может быть, хоть сейчас объяснишь мне, что же это такое всё-таки было? Что на тебя нашло – я сам видел, в каком ты был состоянии, а потом резко отпустило?
Том смотрел в окно, словно не слыша его. А на самом деле не знал, что сказать. Правда не вариант. Хоть не было ни уговора, ни обмолвки об этом, но он чувствовал, что должен молчать. Теперь у него тоже была тайна. Как у Джерри.
В голову пришло только одно, и Том, опустив голову, ответил:
- Меня пытались изнасиловать.
- Когда? – удивился Шулейман и посмотрел на него. – Тогда? От этого у тебя синяки? А говорил ещё: «С кровати упал». Вот не зря мне это показалось неправдоподобным.
- Нет, я правда упал с кровати. А это произошло давно, около месяца назад. Помнишь, ты подобрал меня в городе? Вот тогда это и случилось, той ночью. Я поэтому шёл пешком, он меня выкинул за городом.
- В таком случае не вижу связи.
- Просто я вспомнил об этом… И обо всём остальном тоже вспомнил… И мне так страшно стало…
- Понятно… - напряжённо протянул Оскар. – Но я что-то не понял: ты же сказал, что он только пытался? Почему он тебя выкинул?
- Меня начало рвать. Сильно. Я же тогда выпил… Думаю, из-за этого. Он не объяснял, - Том совсем понурил голову.
Шулейман побарабанил пальцами по рулю и неожиданно серьёзно спросил:
- Кто это был?
- Мужчина.
- Это понятно. Конкретнее.
Тому было неприятно вспоминать о том эпизоде, но не настолько, чтобы совсем не мочь говорить.
- Я не знаю… Я был на мероприятии по работе, где были модели, дизайнеры и какие-то важные люди. Наверное, он из важных людей, на остальных он не был похож. Он говорил по-английски, кажется, по-английски, я его совсем не понимал.